Пол устлан мозаикой из каменных плит, образующих узоры факультетов. В больших нишах вдоль стен росли растения – иногда целые деревья, медленно пробивавшиеся сквозь каменные галереи, аккуратно встроенные в архитектуру. Воздух был прохладным, с лёгким ароматом камня и свежей растительности, наполнившим каждый уголок этого великого зала.
— Здесь всё сохранено, — прошептала Рут, словно боясь нарушить тихое величие пространства.
На стенах величественно замерли знамёна рас и народов Союза. Взгляд Рут метался от лучезарного кристалла светлых эльфов к огненному кругу драконов; от рунного знака тёмных эльфов к переплетённой спирали фей. Три пересекающихся камня гномов смотрелись надёжно и грубо рядом с изящным раскрывающимся бутоном людей6.
В этом символе была их сила – в соединении стихий, в жажде познания мира. И от осознания этой живой истории, застывшей в тканях и гербах, у девушки захватывало дух.
Нуарвэль остановился у широкой лестницы, ведущей вниз.
— Сейчас вы пройдёте обряд определения, — сказал он. — Здесь не важно, кто вы по крови или по роду. Только магия, вложенная в вас самой Тэррой, определит ваш путь.
Он плавно провёл рукой по воздуху – из стены выступил кристалл. От него разлился мягкий свет, окутывающий собравшихся.
— Внизу вас ждёт Алтарь. Спускаемся группами по десять. Тишина – ключ к воле Тэрры.
Брад проскользнул первым – и Нэйрен за ним – в группу других, собравшихся у лестницы. Элерон, Дэи и Рут остались ждать.
Лестница была винтовой, вырезанной прямо в живом камне. Шероховатые стены были прохладны на ощупь. На каждом витке – резные надписи на древнем языке:
«Принимай, а не ищи»
«Сила – в тишине»
«Не властвуй – служи»
Зал был высоким, почти круглым. Стены терялись в темноте – уходили вверх и вниз, словно продолжаясь в бесконечность. В самом центре стоял камень – гладкий, светло-золотой, без надписей и без узоров. Над ним – светящийся шар. Не пламя и не кристалл – просто свет, без источника, мягкий, ровный.
В круг вышел Хранитель Крэдхар – невысокий, коренастый, с кожей цвета скалы и глазами, мерцающими фиолетом. Волосы собраны в пепельную косу, мантия тёмно-серая, с серебряными рунами. На груди – знак Алтаря: круг, вписанный в треугольник.
— Подходите по одному. Приложите руку и назовите имя. Тэрра укажет ваш путь.
Брад шагнул первым. Приложил ладонь:
— Брадугарн, сын Рудстара.
Камень засиял. Туман земли – золотисто-коричневый – обвил плоть гнома. Кристаллы вспыхнули на коже, признавая древнюю связь.
— Факультет Стихий, — произнёс Хранитель. — Декан Маарел’Аэль. Следующий...
Один за другим подходили к камню. У кого-то поднимался пар, у кого-то гудела земля. Один мальчик вызвал водяной круг. Даже гном – суровый, молчаливый – вызвал глухую, каменную волну под ногами.
Последним подошёл Нэйрен. Он замер на мгновение, будто раздумывая, но всё же приложил ладонь к Алтарю.
— Нэйрен, сын человека Дайлена.
Наступила тишина. Только в углу послышался сдержанный смешок – эльфы.
Алтарь не отозвался.
Хранитель нахмурился, внимательно посмотрел:
— Кто твоя мать?
— Светлый эльф из рода Тэларин.
Алтарь вздрогнул. Комната озарилась белоснежным светом, с потолка внезапно пошёл снег.
— Всё ясно, — проговорил Хранитель, едва заметно усмехнувшись. — Факультет Природы. Декан – Дэйва Санверра.
— Не может этого быть. — Эльфы стали перешёптываться между собой.
Пока остальные всё ещё приходили в себя от увиденного, Хранитель уже шагнул к лестнице:
— Возвращаемся. Зал распределения. К Магистру Нуарвэлю.
Рут и другие встречали их с нескрываемым интересом. Когда Брад подошёл, лицо его светилось.
— Магистр сказал, Факультет Стихий, — прошептал он. — У меня связь с кристаллами. Вокруг меня поднялась земляная дымка, а на коже... кристаллы. Алтарь признал мой род. На факультете есть боевое отделение «Путь стража и Защитника.» — Он говорил быстро, раскрасневшись, с широкой улыбкой.
Рядом стоял Нэйрен. Прямой. Молчаливый.
— Факультет Природы. Снег. Путь служения, — бросил он коротко.
— Это же прекрасно! — восхитилась Дэи. — Ты сможешь путешествовать!
— Угу... Только они смеялись над моими ушами. Сказали, что с такими ушами снег услышу тогда, когда дерево рухнет на макушку, — пробурчал он и отвёл взгляд.