Вдруг ветер донёс пение – нежное, вплетённое в дыхание леса. Чистое. Не просто голос, а будто сама земля пела – или небо. Женский – юный, полный глубины. Слова песни тронули его душу – она была о нём, о прошлом, что он боялся забыть:
«Спи, мой птенчик, крыло под щекой,
Мир огромен – и ветрен, и хрупок.
Не всякий, кто рвётся за синей чертой,
Возвращается с сердцем и звуком.
Амарис замер. Сердце его забилось чаще. Эти слова... он слышал их очень давно. От той, кого больше нет. Не раздумывая, король сошёл с тропы и пошёл на звук – вглубь леса, сквозь заросли и корни, цеплявшиеся за мантию. «Кто мог петь здесь, так близко к Храму, и так проникновенно? Кто знает эту песню?»
Твой отец поднимался в закат,
Говорил – за свободой, за светом.
Только пламя сорвало наряд,
И исчез он... без слова, без лета.
Голос приближался. Амарис шёл на него, как на свет в темноте – не думая, ведомый чем-то большим, чем любопытство. Памятью. Болью. Надеждой.
Он ещё не знал, что идёт к той, кому суждено изменить всё.
Король осторожно раздвинул ветви деревьев – молодые побеги мягко подались под его руками, лес сам открывал путь.
Перед ним открылась небольшая поляна. В самом её центре стоял древний Храм Тэрры – тот самый, куда он шёл. Он знал каждый камень этого места, каждую трещину в мраморе, каждый изгиб арок. Бывал здесь сотни раз – юношей, королём, отцом. Но сейчас Храм казался другим.
Он дышал. Воздух вокруг дрожал, будто пронизанный невидимой силой – тёплой и древней. Свет ложился иначе... мягче.
И вот она...
Юная девушка у подножия ступеней. Казалось, она была частью этого мира – не гостьей, но его дыханием, его душой. Словно всегда была здесь.
Амарис застыл, не смея потревожить мгновение. Дыхание замерло.
Лучи заходящего солнца играли в её золотистых волосах – цвета спелой пшеницы и мёда. Её фигура была лёгкой, почти воздушной – как молодой тростник. Платье выцвело и местами порвалось от долгой дороги. Но на ней оно смотрелось не бедно, а естественно, как кора на дереве. Лицо её светилось умиротворением.
Она подняла голову к солнцу, закрыв глаза. Ресницы легли тенью на щёки. Миг – и она продолжила петь. Голос её лился – чистый, тонкий, как дыхание самой планеты, как шёпот ветра в листве:
Не стремись за огнём в пустоту,
Где короны лишь маски для боли.
Лучше выбери травы в цвету,
Голос Тэрры, а не голос воли.
Ветры будут, и шепот мечей,
Но храни своё сердце живое.
Пусть не буря, а тихий ручей
Подарит тебе крылья и звоны.
Слова ударили в грудь. Его матушка пела их ему перед сном, когда он был совсем мал, когда мир был погружён в хаос. Он думал, что забыл. Но нет. Память жила в костях, в крови, в самой душе.
Спи, мой птенчик, ты в мире не тень.
Не наследуй чужие дороги.
Пусть не гнев, а светлый день
Принесёт тебе путь... и итоги».
Девушка, не зная, что её слушают – пела. Для себя, для Храма.
Амарис сделал шаг вперёд – ветка хрустнула под его ногой.
Девушка вздрогнула. Медленно обернулась, и их взгляды встретились. Её глаза были широкими, испуганными – цвета молодой листвы, с тёмной глубиной у зрачков. В них мелькнуло смятение и искреннее удивление.
Она поднялась на ноги, отряхнула подол платья и смущённо склонила голову. Король поднял руку, успокаивая.
— Прости, что напугал тебя. — Он шагнул ближе. — Я не хотел мешать. Но твой голос... — Король глядел теперь не как правитель, а как человек, внезапно ощутивший трепет перед чем-то большим. — Твоя песня... она как дыхание самой Тэрры. Где ты её слышала?
— Бабушка пела мне. Она рассказывала, что эту песню пела Королева детям войны, когда те плакали.
Амарис замер. Он вспомнил, как его мать, действительно спасая детей своего народа, часто успокаивала их этой песней.
— Твоя бабушка была мудрой женщиной, — медленно произнёс он. — И как тебя зовут, дитя?
— Моё имя – Мэллоди. — Она опустила глаза. — Я жила с матушкой в лесу, но... она умерла. Я пришла за благословением, — голос дрогнул, и слова оборвались.
Амарис кивнул. Взгляд его смягчился.
— Прими мои соболезнования, дитя. Потерять мать – тяжкое бремя. Ты сильная, раз прошла через лес одна. — Выдохнув, король продолжил. — Я тоже пришёл сюда – за помощью Алтаря. Ты подождёшь меня? Это недолго.