Он смотрел на почерневшее тело девушки и не верил глазам. Они не уберегли Богиню.
И тут, слова Мэллоди пронзили его, словно удар молнии:
— КАЭЭЛЬЬ!!! — вырвался крик из груди. Стены дрогнули, камень застонал в ответ.
Гном резко обернулся, испуганно глядя на ректора.
— Уважаемый, удалитесь... немедленно! — тихо, но твёрдо сказал он, тут же выбежав из комнаты. Вскоре вернувшись с сонными помощниками.
Маат остался.
Сердце сжималось, кровь стыла в венах. Он стоял над девушкой, понимая всю силу Алтаря и хрупкость жизни Избранной. Его охватил гнев – небывалый, всепоглощающий. Вспомнились наставления родителей:
«Тэрра – наша Мать. Она оберегает нас, а мы оберегаем её. Наша задача – хранить равновесие. Отказ и пренебрежение ведут к хаосу».
Он видел этот хаос не раз. Видел, как гибли суженые из-за отказа. Как магия вырывалась из-под контроля, и тогда страдали невинные. А кто-то вовсе не был достоин магии – из-за характера, нетерпения, гордыни. Как тот молодой дракон... Его род велик, они уговорили дать ему шанс. Но что решит Тэрра?..
Маат помчался в свой кабинет, не останавливаясь ни на миг. На этажах встревоженные адепты выглядывали из дверей, но он не замечал их. Время шло против него.
Вбежав внутрь, он резко схватил кристалл – последний шанс. Кристалл связи. Мужчина сжал его обеими руками, вдохнул – сосредоточился. Мысли – только об одном: о том, кто мог помочь. О самом главном. Самом древнем.
О друге. Саар'Кхарис.
Король Драконов. Потомок древнейшего рода, чьи крылья затеняли солнце. Тот, кто знал природу огня... и саму суть Тэрры.
Маат стоял, сжимая кристалл в дрожащих пальцах. Комната стала необычно тихой – даже ветер за окнами затаился, будто весь мир выжидал вместе с ним. Время тянулось вязко, как густой туман над озером. Ответа всё не было.
Каждое безмолвное мгновение ложилось тяжёлым камнем.
Он шагнул к письменному столу и одним движением развернул пергамент. Чернильное перо, будто почувствовав тревогу хозяина, зависло в воздухе. Ректор начал писать – коротко, резко, без лишних витиеватостей.
Первое – королю Амарису.
«Каэль должен прибыть в Академию немедленно. Не завтра. Не позже. Сейчас.
Есть то, что касается его долга – как наследника, как суженого. Маат».
Второе – брату, королю Тёмных Эльфов.
«Даэль. Пришло время. Наш долг, спасти Тэрру! Богиня... пострадала».
Подписей не требовалось. Ни один из них не нуждался в напоминании, кто осмелился говорить с ними в таком тоне. Мужчина вздохнул, не найдя слов, чтобы облечь в буквы тревогу – глухую, гнетущую, словно сама Тэрра сжала его грудь.
Он призвал свою кровинку. Запечатал письма знаками ветра и огня, прикрепил к лапкам и отпустил в полёт.
— Без остановок. — тихо приказал он.
Птица расправила крылья и исчезла за окнами в ночной мгле. Маат снова склонился к кристаллу. Сердце билось часто, в висках пульсировала кровь. Ответа от Саар’Кхариса всё ещё не было. Лишь слабое тепло в камне подтверждало, зов услышан.
Он выпрямился и заставил себя дышать ровно, собирая волю, чтобы встретить исход событий.
— Призвать Хранителя и магистра Нуарвэля. — велел он, обращаясь к стражу у двери. — Немедленно. Без проволочек.
***
Время казалось истончённым, словно ткань, изъеденная пеплом. Минуты тянулись, превращаясь в часы. И вдруг за окнами раздался рёв – тяжёлый, раскатистый, древний.
Маат вскочил, кресло с грохотом упало на пол. Он бросился к окну, распахнул створки.
Над Академией, заслоняя собой половину рассветного неба, кружил дракон. Его чешуя мерцала тёмным золотом, словно раскалённый металл, вбирающий первые лучи солнца. Он сделал широкий круг над башнями, поднимая вихри пыли и листвы, и стал снижаться.
В кабинет, едва переводя дыхание, вбежал Нуарвэль. Его взгляд был встревожен.
— Ты вызывал меня, ректор?
Маат обернулся, и в его глазах друг прочёл то, что хотел спросить, но не решился.
— Она пришла... — голос ректора дрогнул.
Нуарвэль застыл. Взгляд его потемнел – понимание пришло без слов.
— Что случилось? Ты говорил с ней?
— Всё узнаешь сам. Но... мы опоздали. — Маат отвернулся к окну.
Внезапный грохот шагов раскатился по лестнице. Дверь распахнулась от порыва ветра, в кабинет ворвался мужчина – высокий, плечистый, будто высеченный из скалы. Каждый шаг отдавался в полу глухим ударом молота. Янтарные глаза сверкали под тяжёлыми бровями, как раскалённые угли. На нём – длинная накидка, развевалась за спиной, перехваченная ремнём с медными застёжками, и широкие штаны с драконьей вязью по краям.