— Говори, что стряслось? Не медли, — прогремел он, будто раскат грома, перекрывая даже шорох листвы за окнами.
— Нет времени. Идём. Срочно, на этаж целителей, — резко бросил Маат.
Они спустились вниз стремительно, не произнося ни слова, и влетели в комнату без стука. Все, кто был внутри, оцепенели. Даже лекарь-гном, ворчливый от природы, не осмелился нарушать тишину.
Лишь одно выбивалось из застывшей картины – хрупкое тело на кушетке, обвитое бинтами, словно коконом. Король стоял, не веря своим глазам. Его взгляд неотрывно цеплялся за силуэт.
— Это... она? Богиня? — прошептал он, не оборачиваясь.
— Да, — тихо подтвердил Маат.
Нуарвэль стоял рядом, тоже поражённый. Всё, во что они верили, и так долго ждали – теперь было перед ними.
Маат бросил взгляд на лекарей:
— Все – вон. Немедленно.
Гном раздражённо фыркнул, но подчинился.
— За мной, — проворчал он остальным. — Им нужно уединение.
Когда дверь за ними закрылась, в комнате остались лишь трое: Маат, Нуарвэль и Саар’Кхарис.
Дракон глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Подошёл к кушетке, опустился на одно колено. Его огромная ладонь осторожно сомкнулась вокруг тонких пальцев девушки. Он закрыл глаза.
На мгновение всё стихло.
Тишина стала почти осязаемой – вязкой, глухой. Маат и Нуарвэль затаили дыхание, словно сама Тэрра прислушивалась.
Прошла минута.
Саар'Кхарис медленно положил ладонь ей на голову. Его глаза оставались закрытыми, губы задвигались, произнося древние, почти забытые слова. Язык, грубый и глубокий, не знал времени. В нём звучали боль и мощь целых поколений.
Маат с Нуарвэлем переглянулись и, не говоря ни слова, сели напротив. Они не отводили взглядов от величественного дракона, чья магия пульсировала в воздухе, будто сердце самой планеты.
Саар'Кхарис резко открыл глаза. В них не было огня – только бездонная усталость древнего существа. Он посмотрел на друзей и произнёс:
— Она умирает.
Маат вскочил. Голос его дрогнул:
— Что ты такое говоришь?.. Мы допустили ошибку. Это наша вина. Мы обязаны её исправить!
— Я бессилен, — отрезал Саар'Кхарис. Он медленно выдохнул через нос, плотно сжав губы. — Она носит в себе магию моих предков. Драконий огонь... чистый, неукрощённый. Я впервые вижу такое. Она не должна была его получить. Ни один человек не выдержит этой силы...
Он замолчал.
В голосе не звучало ни скорби, ни страха – лишь знание. Древнее, тяжёлое, неизбежное.
— Я отнесу её на Великую гору Гар’Энтас7. Только Алтарь решит, жить ей или нет. Мы больше не властны над этим.
Маат молчал. Нуарвэль отвёл взгляд.
— Есть ещё шанс, — проговорил Саар’Кхарис, — Цветок Ла’Фэра. Он спасал тех, кто балансировал на грани. Его лепестки способны замедлить разрушение... удержать тело, пока душа борется. Мы найдём его.
Мужчина снова склонился к девушке. Его губы слегка дрогнули. Он склонился ниже и прошептал ей нечто на своём языке – не для людей, не для магов. И с каждым словом в воздухе что-то менялось: откликалась сама Тэрра.
***
Во дворе стояла тишина. Лишь ветер осторожно касался стен, боясь потревожить происходящее.
Великий Саар’Кхарис принял свою истинную форму. Его чешуя мерцала в утреннем свете, будто выкована из звёзд. Он стоял в безмолвии – древний, грозный, величественный, но в этот миг, исполненный какой-то сокровенной нежности.
Маат и Нуарвэль, не обмолвившись ни словом, с благоговением уложили Мэллоди на землю. Она была укутана в простыню и плотное одеяло, словно в кокон из заботы и надежды. Лицо её оставалось бледным, но умиротворённым – словно она всего лишь спала.
Саар’Кхарис медленно склонился над нею, его тень покрыла всех троих, как крыло великого хранителя. Мягко, почти по-человечески бережно он поднял девушку лапами. Когти его даже не коснулись ткани – он удерживал её самой магией.
На мгновение дракон застыл, глядя на неё, затем поднял голову к небу. Крылья раскрылись. Мощный взмах – порыв ветра ударил в лицо Нуарвэлю, сорвав с головы капюшон. Дракон взмыл ввысь. Каменные плиты под ним задрожали, но не треснули – сама земля не осмелилась мешать полёту.
Саар’Кхарис поднимался всё выше. Его силуэт стремительно уменьшался, растворяясь в облаках, а сердце Маата сжималось всё сильнее.
Он не обернулся. Не было прощания, не было слов, не было обещаний. Было только небо – и долг.
Он нёс её медленно, как величайшее сокровище. Держал крепко, но бережно, не позволяя даже воздуху коснуться её без дозволения. Туда, где древняя сила планеты могла вдохнуть в неё жизнь. Туда, где всё начиналось из огня и камня.