Они медлить не стали.
Достигнув двери, показанной стражами, Даэль рывком распахнул её. Перед глазами открылась неожиданная картина: на кушетке спал принц Каэль – лицо бледное, волосы растрёпаны; напротив, на другом ложе – Дарэн, его друг, с тёмными пятнами на лице и шее. А в кресле у стены дремал сам Хранитель, уронив голову на грудь.
— В чём дело? — тихо, но жёстко спросил король, коснувшись плеча старого друга.
Хранитель вздрогнул, сразу распахнув глаза.
— Король! — он вскочил и склонился в поклоне.
— Довольно, — остановил его Даэль резким движением руки. — Говори. Что произошло? Почему здесь никого нет? Я мчался без сна и отдыха... и вижу это...
Король шагнул ближе, внимательно осматривая Каэля и Дарэна. Они крепко спали, но их вид говорил сам за себя: обгоревшая одежда, изнеможение, следы пережитого.
— Они что, схлестнулись? — он обернулся к Хранителю.
Тот глубоко вздохнул.
— М-м... немного, — Крэдхар сел обратно, словно это история была тяжестью, которую трудно нести стоя. — Коротко: магия Каэля... она неустойчива. Но то, что случилось, – нечто иное. Она... переродилась.
— Переродилась?
— Я не решусь назвать это иначе. За всю жизнь я не видел подобного. Это... древнее, забытое. И оно – внутри него. В тот миг он стал опасен для всех.
Хранитель замолчал.
Нахмурившись, он вновь переживал каждое мгновение.
— Дарэн... думаю, он выманил его подальше от остальных. Но по какой-то непонятной причине Каэль... бросился на него. Сжал горло.
— Что?!
— Его руки... всё это время были объяты огнём. И принц не контролировал его. Не ведал, что творит. Ни слова, ни мысли. Лишь пламя и ярость. Дарэн, полагаю, действовал внезапно. Спасая не только себя, но и всех. — Хранитель тяжело выдохнул. — Мы едва успели остановить их... ещё миг, и Дарэн бы не выжил.
В комнате воцарилась гнетущая тишина.
Мирэйт склонился к стене, закрыв глаза. Даэль опустил голову, не сводя взгляда с племянника. В его глазах жило напряжение, но в глубине теплилась скорбная забота.
— Ты уверен, что он спит?
— Сейчас да. Но что будет, когда проснётся – никому неведомо.
Даэль сжал руки в замок и прошептал:
— Тьма в его магии... или новая сила? — Он обернулся к Хранителю. — А она? Богиня. Где?
Хранитель поднял глаза.
— Её забрал Саар'Кхарис. На Великую Гору. К Древнему Алтарю.
Даэль застыл.
— Что?.. Зачем?
Он резко развернулся и поспешил прочь, торопливо направляясь к покоям ректора. Проходя мимо стражи, бросил коротко:
— Найдите его. Разбудите.
— Он уже ждёт вас, — хором ответили стражи.
Даэль кивнул и, не сбавляя шага, поднялся к ректору.
Дверь была приоткрыта.
В кабинете уже собрались Нарэль, Нуарвэль и Маат – сонные, с усталыми лицами и поспешно наброшенными плащами. При виде Короля все поднялись, Маат раскрыл объятия:
— Старший брат... Благодарим за столь скорое прибытие.
Он улыбался, но в голосе звучала тихая, выматывающая печаль. Король обнял племянника, коротко пожал руку магистру.
— Советую присесть, Ваше Величество, — тихо произнёс Маат. — Рассказ не из приятных.
Даэль метнул косой взгляд на собравшихся и медленно опустился в кресло напротив брата. Мирэйт вышел.
— Не тяни.
Маат вздохнул, обменялся взглядом с сонным Нарэлем – и начал.
Пришлось рассказывать всё, что им было ведомо. Король слушал с непоколебимым вниманием. Его взгляд становился всё холоднее, нога нетерпеливо постукивала по каменному полу. С середины рассказа он прикусил губу, а при упоминании племянника бросал на Нарэля долгий, осуждающий взгляд, тяжёлый, словно приговор.
Наконец Маат умолк. В кабинете повисла напряжённая тишина.
— Вот такие вести, король, — ректор тяжело выдохнул. — Печальные. Он забрал её... и сказал, что древний Алтарь решит – останется ли она жива.
Даэль свёл густые брови и крепко сжал подлокотники кресла.
— Есть ли хоть малейший шанс?.. — едва слышно спросил он.
— Один, — ответил Нуарвэль. — Он говорил о редком цветке... Ла’Фэра. Помнишь? Растёт лишь в расщелинах вулканов, в Ксал’Тэрре. Мы называли его Кровоцвет. Он сказал, что найдёт его.
Король поднялся. Взгляд его стал холодным и твёрдым.
— Это приказ, не просьба. Немедленно привести наследника. Суд свершится по всем канонам королевской чести. — Резко обернувшись, бросил с презрением, — более двухсот лет потребовалось, чтобы исцелить мир после тех разрушений – и вот теперь, потомок людей вновь решает явить своё эго!