Последние слова он почти выплюнул – грубо, с отвращением.
— Где Амарис? Почему его всё ещё нет?
— В дороге. Должен прибыть утром, — ответил Нарэль.
Даэль кивнул и, не сказав более ни слова, покинул кабинет. Он спустился вниз и направился к лошадям.
Маат тяжело выдохнул:
— Так и думал... Он не станет церемониться. А если старейшины прознают, могут даже казнить его... — Он закрыл лицо руками, сжав виски. — Нарэль, иди за братом. Ему нужно проснуться и поговорить с дядей. Боюсь, потом такой возможности может не быть.
— Понял, — коротко бросил Нарэль и поспешил прочь.
Нуарвэль всё это время стоял в тени, опершись о стену. Наконец негромко произнёс:
— Король в ярости.
— Хм... Как всегда, видишь больше, чем говоришь, — слабо улыбнулся ректор.
— Даэль умеет владеть собой. Но когда речь идёт о племяннике – его спокойствие страшнее гнева, — тёмный эльф умолк, затем спросил: — Как думаешь, что ждёт Амариса?
С лица Маата сошли краски.
— Чувствую, назревает конфликт, — твёрдо сказал Нуарвэль. — Если мы не уладим это сейчас – может вспыхнуть настоящая война.
Двумя днями ранее, на землях Ксал’Тэрры...
Священная Гора возвышалась над миром, словно сама Тэрра воздвигла из недр свою корону. Её вершина терялась в вечных облаках, а чёрные реки застывшей лавы рассекали склоны, будто раны, оставленные на теле планеты.
У подножия клубилось дыхание горы – древнее, густое и тяжёлое. Насыщенный запах серы и раскалённого камня жёг лёгкие. Пар вырывался из трещин, шипел и стлался белёсым дымом, скрывая бездну. Где-то в глубинах раздавался низкий гул – не крик зверя, а стон самой Тэрры.
Мир был соткан из камня, огня и магии. Каждая скала дышала. Каждое дыхание ветра сносило не только пепел, но и силу самой земли.
На одном из выступов у подножия горы драконы остановились. Король Саар’Кхарис, упёршись лапой в камень, тяжело переводил дыхание.
— Сын... дальше я лечу один. Никто из ныне живущих не поднимался на эту гору. Она коварна. Но я должен достичь вершины – это единственный путь к Алтарю.
— Но отец... — голос дрогнул, в нём звучала и решимость, и страх. — Это слишком опасно. Я полечу с тобой!
— Нет. — Король покачал головой. — Это мой долг. Мы должны спасти Богиню Тэрры. Если я не вернусь через два дня... значит, так суждено.
— Я буду ждать. Ты вернёшься... — едва слышно ответил Ваар.
Саар’Кхарис наклонился и коснулся головой сына. Его чешуя ещё была мягкой, не способной выдержать пламя священного Храма. Он бережно подхватил Мэллоди двумя лапами и, взмахнув крыльями, поднялся в высь. Ваар вцепился когтями в камень, сдерживая крик. Зубы его скрежетали от отчаяния, но он знал – сейчас нужно лишь ждать. Он смотрел, как силуэт отца уносится всё выше, растворяясь в клубах дыма и облаках.
Дракон летел, чувствуя биение крыльев и порыв ветра. С каждым взмахом воздух становился гуще и горячее. Пар вырывался из трещин, вгрызался в грудь, лишая дыхания. Чешуя накалялась, будто железо в кузнице. Приближаясь к горе, он всё крепче сжимал свёрток в лапах.
Саар’Кхарис подлетел к подножию.
Гора вздымалась над ним величественная и пугающая. Её склоны уходили в небо так высоко, что даже древний дракон почувствовал себя малым, как мотылёк у пламени.
Прижав Мэллоди к груди, он начал подниматься вдоль горы, взмах за взмахом. Полёт становился тяжелее. С каждым ударом крыльев ноша утяжеляла тело. Воздух густел и сдавливал лёгкие. Ветер рвал крылья, а небо давило сверху.
Сама гора будто отталкивала его, не позволяя приблизиться к вершине.
Каждое движение было мукой: мышцы наливались камнем, чешуя пекла. Крылья дрожали, готовые сорваться. Даже дыхание становилось пыткой – пар и серные испарения обжигали горло. И впервые за долгие годы он почувствовал: он может не долететь.
Высота ломала его, как ломает ветку буря.
Но он не сдавался. Его вела вера, надежда и древнее упрямство крови. Он вытянул шею, снова и снова взмахивал крыльями, ещё вцепляясь в воздух, словно в единственную тропу к жизни. Дыхание превратилось в хрип, грудь разрывалась, крылья будто горели, но он цеплялся за каждый миг полёта.
И вот – белая пелена разорвалась, над ним раскрылись звёзды.
Дракон расправил крылья, почувствовав, как силы уходят. Перед глазами засияла вершина – Корона Мира.
Саар’Кхарис не стал медлить: сложил крылья, прижал Мэллоди к груди и сомкнул лапы так крепко, что не осталось ни малейшей щели. Его чешуя стала непробиваемым панцирем, укрыв её от жара и ветра, от самого дыхания горы. И он нырнул вниз – прямо в жерло Священной горы. Клубы дыма скрывали глубину. Горячий ветер рвал дыхание, в ушах стонал свист полёта. Кожа обгорала, но свою ношу он держал крепче сердца.