Внизу, в самом центре, он увидел: окружённый сиянием, лежал он – Камень Силы. Чёрный, плоский, с прожилками расплавленного золота, он пульсировал – живое сердце Тэрры.
Вокруг, у самой магмы, стояли хранители – древние драконы-голосы. Их тела были черны, как обсидиан, а глаза горели магмой. Неподвижные, они походили на статуи, но одно лишь их присутствие давило сильнее пламени. Вокруг текли магмовые реки, словно обнимая Алтарь со всех сторон. К нему вела единственная тропа, выложенная камнем.
Дракон тяжело опустился на каменный пол у подножия великого камня. В лапах он держал Мэллоди – лёгкую, словно вырезанную из воска. Её дыхание было едва уловимо, будто жизнь вот-вот угаснет.
Фигуры в тени дрогнули.
Трое хранителей расправили обожжённые крылья; глаза их вспыхнули тусклым, но живым светом. Их голос – гортанный и глубокий – разнёсся сразу в голове и в теле владыки, прокатившись эхом по туннелям, где бурлили потоки:
— Ты принёс её... Уложи на алтарь... Жди...
Он молча подчинился.
Развернул покрывало, на котором лежала девушка, и аккуратно уложил её на гладкую поверхность камня. Стражи встали по кругу, раскрыли свои каменные, прожжённые огнём крылья и накрыли ими её тело, словно коконом. В тишине их голоса начали тянуть древние слова на языке, который дракон узнал, но никогда прежде не слышал в таком звучании.
Мэллоди лежала, закутанная бинтами, неподвижная, как изваяние. Её грудь больше не поднималась.
Саар’Кхарис принял человеческий облик, чтобы выдержать магию места, но жар всё равно пробирал до костей. Тело требовало воды и прохлады, но он терпел. Сел на камни – почти упал. Смотрел на девушку и не хотел верить. «Только не это...»
— Она... не дышит?
— Жди-и-и... — пророкотали стражи хором.
И он ждал.
Рвал на себе одежду, выжимал пот, то ходил, то садился, терзал волосы. Стражи не шевелились, продолжая одно и то же заклинание.
Спустя, может, день, а может, вечность, лава в глубине пещеры забурлила сильнее. Жилки в Камне Силы засияли огненно-синим светом. Глубокий, затяжной вздох раздался от самого Алтаря – и он стал шевелиться, словно живое существо.
Гулкий голос, тянущийся, словно раскалённый металл, разнёсся отовсюду:
— Что вы принесли мне, древние исполины?.. Ш-ш-ш... Это дитя моё... ш-ш-ш... Вы погубили её тело... ш-ш-ш... Чего вы хотите?..
Владыка застыл, охваченный благоговейным ужасом. Это был не просто голос. Это говорила сама гора.
Он сглотнул, собрав остатки воли, и прохрипел:
— Спаси...
После этих слов силы оставили его, и он повалился на камни.
— Как ты посмел просить меня об этом... ш-ш-ш...
Его тело подбросило в воздух и ударило о стену, потом снова прижало к полу. Он закашлялся, пытаясь вдохнуть. И снова – удар. Невидимая сила швыряла его, вновь и вновь вжимая в камень, будто сама гора навалилась на тело. «Это конец...»
— Где её часть... ш-ш-ш... Где мой огонь... ш-ш-ш...
Давление спало, и он смог приподняться. Тело ломило, пот заливал глаза. Он, шатаясь, встал и подошёл к Алтарю.
— Что мне делать? Как её спасти? Прошу... помоги нам... — еле слышно прохрипел Саар’Кхарис, опускаясь на колени. Его трясло от боли и усталости, из-за изнуряющего зноя и горящего воздуха, от ядовитого пара.
Стражи сложили крылья, открывая его взору девушку. Она всё так же лежала, но теперь тонкие золотые жилки от Камня оплели её тело, словно верёвки. И всё же – она дышала. Тихо, слабо, но дышала.
— Найди часть огня и принеси его... Цветок Матери... Он растёт на этой земле... он исцелит её тело... — прогремели стражи.
В стене напротив разошлись камни, образуя проход.
Король широко раскрыл глаза:
— Я могу идти?
— Торопись!
Он поднялся и, шатаясь, пошёл к выходу. С каждым шагом боль отзывалась в каждой кости, но он прибавил шаг. Когда Алтарь и пещера остались позади, дракон смог вдохнуть свежий воздух, что пришёл из выхода. Он побежал – всё быстрее, прочь из горы, искать цветок, что может вернуть Мэллоди жизнь. И найти часть её огня.
С каждым шагом силы уходили всё быстрее. Ноги тяжелели, дыхание рвалось обжигающими глотками. Дыхание горы уже осталось позади, но тело всё ещё горело изнутри. Вдруг он споткнулся и пал на застывшие, чёрные, изломанные камни лавы. Перевернулся на спину, закрыв глаза на миг, чтобы отдышаться, потом всё-таки открыл их.
Небо над головой было чистое, но уже окрашивалось красками заката – от золотистого до густо-алого. Эти цвета смешивались и перетекали друг в друга, словно лава, но холодная, небесная. Он пытался поймать в них покой, хоть немного отвлечься от изнеможения.