Казалось, даже стены затаили дыхание.
— Скажи, Каэль, — слова магистра прозвучали, словно отовсюду, — чего ты жаждешь более всего?
Принц дёрнулся, будто от удара. Губы его искривились, он хотел отвернуться – но магия уже проникала в глубину. В глазах вспыхнула синяя искра. Голосом чуждым и в то же время – собственным, он заговорил:
— Силы... Я жажду силы. Я хочу быть королём и не позволю никому лишить меня власти.
Слова ударили, словно молот по камню. Зал взорвался шумом: феи вскрикнули, гномы загудели, эльфы вскинули руки.
Каэль рванулся, разорвав нити света, и выкрикнул:
— Но и Мэллоди я не оставлю! Она моя! Я найду её – даже если весь мир скроет её от меня!
Зал взорвался криками.
Одни требовали казни, другие – сурового наказания. Но главное уже было сказано: Тэрра и владыки услышали правду.
— Вот он, — сухо произнёс Даэль, не отводя взгляда. — Потомок Амариса. Наследник огня.
Каэль едва заметно усмехнулся, челюсть напряжённо сжалась:
— Вы говорите так, будто приговор уже произнесён.
— Ты – причина грядущих бед, — глухо бросил один из гномов, но соседи поспешили одёрнуть его.
— В чём меня обвиняют? — Каэль, прищурившись, посмотрел на отца.
Амарис Второй стоял в стороне, мрачный, молчаливый. В глазах его читалась боль, но губы оставались сомкнуты.
Даэль поднял руку, руны на коже вспыхнули изумрудным светом, отбрасывая призрачные тени на стены.
— Ты отверг волю Тэрры, явленную через Алтарь. Ты отверг суженую. И теперь она умирает в землях драконов.
— Я... — Каэль шагнул вперёд, но сдержался, стиснув зубы до скрежета. — Я не просил о суженой. Не я сделал выбор.
— Но ты был обязан принять его, — вмешалась повелительница фей. Голос её был мягок, но непреклонен, словно ветвь, не гнущаяся под бурей. — Воля Тэрры – не просьба, Каэль. Она – основа равновесия.
— Равновесия? — губы его искривились, глаза вспыхнули. — Вы называете равновесием то, что лишает меня права самому решать свою судьбу?
— Ты повторяешь слова своего деда, — холодно ответил Даэль. — И, как он, уже носишь в себе пламя, что пожирает руны и влечёт хаос.
— Я не он! — резко возразил Каэль. — Я не стремлюсь к вашей власти. Я лишь... хочу сам выбирать.
— А она? — сурово бросил король гномов, указав на Алтарь. — Та, что едва дышит? У неё было право выбирать – жить или умирать?
Каэль застыл.
В памяти вспыхнул её взгляд у фонтана – светлый, доверчивый. Он хотел оттолкнуть видение, но оно вонзилось в сердце, обжигая изнутри.
— Я... — голос дрогнул, — ...не знал, что так будет.
— Не знал или не желал знать? — жёстко бросил Даэль. — Мы здесь, чтобы решить: достоин ли ты быть правителем. Или путь твой должен быть прерван ныне, прежде чем ты разожжёшь новую войну.
В зале вновь поднялся гул.
Владыки переговаривались: одни требовали кары, другие настаивали слушать дальше.
В этот миг Алтарь дрогнул, по камню пошла рябь света.
Все смолкли.
Воздух стал тяжёл, словно стены сомкнулись, удерживая дыхание.
Ледяной холод сжал грудь принца. Впервые за всё время он ясно понял: его судьба может быть решена без него. Алтарь в центре мерцал ровным светом, будто вслушивался в каждое слово. Каэль стоял прямо, гордый, но в глазах его тлела тень вины.
— Он нарушил волю, — настаивал король тёмных. — И тем обрёк избранную. Его пламя – угроза равновесию.
— Я прошу снисхождения, — произнёс Амарис Второй, шагнув вперёд. — Он мой сын. Он ещё может исправить ошибки. Убейте его – и вы лишите себя надежды спасти Мэллоди.
— Слова, — отрезал Даэль. — Где гарантия, что он не обратит силу против нас?
Напряжение сгущалось, словно грозовая туча, готовая разразиться.
И вдруг двери с грохотом распахнулись. В зал ворвался Нарэль. Его волосы были растрёпаны, дыхание тяжёлое, глаза полны тревоги.
— Дракон здесь! — выкрикнул он. — Саар’Кхарис!
Все взгляды разом обратились к дверям.
Вести
Над Академией кружил дракон. Его крылья заслоняли солнце. Тень ложилась на башни, как предвестие беды. Саар’Кхарис, описав широкий круг, начал снижаться к площадке у ворот. Земля задрожала под ударами тяжёлых лап. Когда он принял человеческий облик, стража тут же склонила головы.
— Повелитель, суд над принцем уже начался...
Но дракон не дослушал. Он направился внутрь. Его шаги гулко отдавались в камне, будто сама земля отзывалась эхом.
Дракон распахнул двери зала. Створки с грохотом ударились о стены.
— Остановите суд! — прогремел он, словно раскат грома. Тишина легла мгновенно. Глаза дракона пылали, от кожи исходил жар, грудь высоко вздымалась.