— Хранители Алтаря жизни требуют вернуть часть огня Мэллоди, — произнёс Саар’Кхарис, каждое его слово отзывалось эхом. — Кто способен помочь мне в этом?
По залу прошёл тревожный шёпот. Правители переглядывались, не находя ответа.
Даэль тихо, почти задумчиво, произнёс:
— Так вот что стало с магией Каэля... Его огонь не переродился. Он слился с пламенем Богини. Это пламя суженой – потому и стало тёмно-синим.
Все услышали его шёпот, взоры устремились к принцу. Каэль поднял голову и выдержал их. Они жгли сильнее любого огня.
Король Илсарион шагнул вперёд. Его руки дрожали, но голос был твёрдым:
— Суженые соединяют души и магию. Чтобы спасти Богиню, нужно вернуть ей её часть огня. — Он указал на Каэля. — Принц должен отправиться к древнему Алтарю. Немедленно.
По залу прошёлся ропот.
Слова уже нельзя было отозвать.
Каэль замер. В глазах вспыхнула надежда. «Есть надежда. Её можно спасти.» Но тут же холод сжал сердце: «Им нужен не я. Им нужно моё пламя. Живым я им ни к чему...»
Даэль поднял руку – шум стих. В отражении Алтарного света глаза Саар’Кхариса на миг смягчились, но тут же потемнели:
— Даже если так... как провести его к Алтарю? Жар горы сжигает всё живое. Даже я, древний дракон, едва выдержал его. Он может погибнуть.
— Пусть так, — строго сказала королева фей. — Это и будет его наказанием. И испытанием его воли. Тэрра не позволит умереть избранным.
— Что скажите, владыки? — холодно произнёс Даэль.
— Единогласно, — первым произнёс Илсарион, поднимая ладонь.
— Мы согласны, — откликнулись феи.
— Видимо, так предначертано, — тяжело произнёс король гномов, тоже подняв руку.
Даэль обернулся к Саар’Кхарису:
— А ты, дракон?
Тот долго молчал, глядя прямо в глаза Каэлю. Взгляд был испытующий, словно он видел его насквозь. Потом Саар’Кхарис произнёс одно слово:
— Да.
У принца всё тело сжалось, словно его безжалостно придавило камнем. «Совсем безумцы... Тащат меня к Алтарю – к самой смерти. Да, я хочу к Мэллоди, всей душой. Но... живым я им не нужен. Они уже приговорили меня...»
Пока он тонул в мыслях, зал наполнился гулом голосов. Даэль снова поднял руку, обрывая шум:
— Это ещё не всё. Как ей помочь? — обратился он к дракону.
— Цветок Матери – Ла’Фэра, — ответил Саар’Кхарис. — Мы уже послали драконов на поиски.
— Если нужна помощь – мы дадим её! — выкрикнул один из гномов.
— Это опасно, — качнул головой дракон. — Цветок растёт лишь в раскалённых расщелинах вулканов. Он редчайший. Никто не знает, удастся ли его найти.
— Отправьте весть целителям и торговцам, — сказал Даэль. — Быть может, найдём хотя бы лепесток.
Все внимали, кто-то кивал, кто-то спорил шёпотом. Потом вновь наступила тишина.
— Так и решим, — подвёл итог Илсарион. — Суд Совета вынес приговор: принц Каэль будет отправлен в земли драконов и обязан спасти свою суженую. А после её исцеления он пройдёт испытание истины в Храме Теней, что в землях Эльвэлиса. — Он повернулся к стражам и к принцу. — Уведите его. Проследите за исполнением приговора.
Сказав это, король склонил голову в знак уважения Даэлю и твёрдым шагом покинул зал.
Никто не проронил ни слова.
Стража взяла под локоть возмущённого принца и вывела из зала. Даймахиир шагнул вперёд, молча склонил голову и, призвав своих воинов, последовал за ними. Фрэйя долго смотрела вслед уходящим. Её взгляд задержался на принце, в нём не было осуждения, лишь тревога. Повернув лицо к Даэлю, она заговорила, подбирая слова.
— Не думала я дожить до тех дней, когда люди вновь осмелятся изменить ход мира, — с горечью сказала она. — Видимо, в их крови всегда было стремление менять устои. Что скажешь, Даэль? Мы были рядом с твоего рождения... я словно старшая сестра тебе. Но мир между нашими народами всё ещё шаток. И после случившегося стал ещё более хрупок.
Даэль слушал её слова, и лицо его мрачнело. Глаза потемнели, голос прозвучал сдержанно, будто в глубине его рвался иной, глухой крик:
— Ты помнишь то, что я давно забыл, — тихо сказал он. — Забыл, что значит дружба. Но ты права. Наш мир хрупок. Амарис сумел разделить нас... — Он тяжело вздохнул. Перед внутренним взором вспыхнули старые разногласия, давние раны, что всё ещё кровоточили.
Фрэйя приблизилась, легко коснулась его руки. Улыбнулась тихо, как утешают младшего брата, но в её глазах скрывалась печаль. Потом обернулась и повела своих фей к выходу.
За всем этим наблюдал Амарис. Он остался в зале с немногими. Никто не проронил ни слова – взгляды были устремлены к Даэлю. Но и сам тёмный эльф был в смятении: впервые за долгие годы кто-то пробился сквозь его броню одиночества. Он стоял неподвижно, словно борясь с собой.