Тогда Амарис подошёл тихо. Слова вырвались хрипло:
— Приношу глубочайшие извинения за своего отца... и за своего сына. Я не сумел уберечь честь рода, — король склонил голову, плечи его дрогнули.
Нуарвэль, люди короля и сам дракон замерли в изумлении. Никто не ждал подобного от Амариса – мудрейшего из правителей, потомка огненного чудовища.
Даэль оцепенел, но, очнувшись, схватил его за локти – выпрямил и, глядя прямо в глаза, произнёс с горячей силой:
— Ты мудрейший и справедливый из тех, кого я знал. Ты – достойный правитель. Останься таким. Не должен ты нести вины за отца. Сына твоего мы наставим, раз такова воля судьбы. Это наша общая доля – не допустить беды и спасти Богиню. Никто не знает, что случится, если она падёт!
Он обнял Амариса за плечи и повёл к выходу, прижимая, как родича. И в сердце его тяжело отозвалась мысль: «жизнь подбрасывает такие испытания, что иной раз остаётся лишь два пути – прожить долгие годы в одиночестве или научиться принимать других, со всеми их слабостями».
Зал опустел.
Лишь Саар’Кхарис остался недвижим. Его взор был устремлён в прошлое. Он был воином, плечом к плечу сражавшимся со своим отцом против Амариса Первого в те страшные времена. Он помнил огонь, что пожирал всё вокруг. И не думал, что судьба повернётся так: теперь ему предстояло спасать суженую человека – потомка того, кто некогда погубил часть его рода.
Все правители решили не задерживаться в Академии: решение Совета было вынесено, и нужды оставаться здесь более не было. Их ждал Ладал, где можно было перевести дух после дальней дороги и вскоре вернуться в родные земли.
В воздухе ещё висело напряжённое ожидание, словно отголосок суда.
Маат ждал вестей от брата, но тот не удостоил его ни словом. «Видимо, Даэль всё ещё не может смириться с тем, что я, родной брат, встал на сторону племянника, зная о его проступке». Ректор сидел в кресле у окна и наблюдал, как главы один за другим покидают двор: эльфы садились на коней, феи взмывали в небо на крылатых зверях, гномы устраивались в резные повозки, мчавшиеся быстрее людских. Люди же сопровождали Амариса и Даэля пешком, ведя коней за поводья.
— Видимо, решили пройтись перед сном, — с лёгкой усмешкой заметил Нуарвэль, бесшумно входя в кабинет.
Маат обернулся, удивлённо вскинув брови:
— А, вот и ты... Я и не заметил. Ну хоть скажи, что решили на Совете. У меня нет сил ждать! — он нервно теребил подлокотники кресла.
— Каэля отправляют с драконом, — тревожно ответил Нуарвэль. — Он должен быть рядом с Мэллоди – так велела сама Тэрра. Саар’Кхарис ещё здесь. Остальное расскажу позже. Нам пора проводить его. Но, Маат... у меня дурное предчувствие. Он может не вернуться.
— Вот почему Даэль с Амарисом... Теперь ясно.
— И ему не дали даже попрощаться с сыном, — печально добавил Нуарвэль, опуская голову.
— Что? — воскликнул Маат. — Даэль всегда был строг, но, чтобы так поступить с племянником...
Он в гневе решительно поднялся и твёрдым шагом направился к принцу.
Каэль сидел мрачный, сгорбившись на низкой кушетке, уронив голову на руки. Дарэн же метался по комнате, словно зверь в клетке, и, завидев ректора, бросился к нему:
— Как это понимать, ректор? Вы знаете, я не могу оставить принца! Мой долг – быть с ним до конца! — его челюсть судорожно сжималась, взгляд метался от Каэля к ректору и обратно.
Нуарвэль положил ему руку на плечо:
— Дарэн, мы понимаем. Но таков вердикт Совета. Он отправляется один. Ты останешься здесь и дождёшься распоряжений.
— Я знаю, какое задание ждёт тебя, — добавил Маат, обойдя друга. — Но сперва позволь мне попрощаться с племянником.
Он сел рядом с Каэлем и коснулся его плеча.
— Всё будет хорошо, — мягко сказал он. — Я верю в Саар’Кхариса. Он суров, но никогда не даст погибнуть. Слушай его и не перечь. Он прожил куда больше нас всех вместе взятых.
Каэль медленно поднял голову и посмотрел на дядю.
— Ты понимаешь, о чём просишь? Вы хотите отправить меня на смерть. Я знаю, что ждёт меня там. Лишь одно радует: я увижу Мэллоди. Но дракон... Ты просишь меня терпеть, когда он будет тащить меня, словно добычу?..
Маат удивлённо посмотрел на племянника – и вдруг расхохотался. Смех вырвался громко и заразительно, так, что даже Нуарвэль прыснул следом. Дарэн и Каэль в недоумении уставились на них.
— Что здесь смешного?! — вспыхнул принц.
— Ах, Каэль, — сквозь смех выдохнул Маат, вытирая слёзы. — Мы думали, ты страшишься приговора... А ты переживаешь лишь о том, как именно дракон тебя понесёт! В лапах ли, на спине ли... ха-ха!
Нуарвэль покачал головой, но смех уже сбивал дыхание. Даже Дарэн, осознав нелепость ситуации, невольно улыбнулся.
Принц вскочил, размахивая руками:
— Вам не понять! Это унижение! Он понесёт меня на виду у всех!..
Но трое уже не могли остановиться. Их смех был лёгким, освобождающим, в нём таяла тяжесть предстоящей разлуки. Так они разрядили мрак прощания.
Обняв принца по очереди, они пожелали ему удачи. Оставшись во дворе, все трое смотрели, как великий дракон Саар’Кхарис опустился рядом и схватив Каэля лапами, взмыл в небо.
Разъярённые возгласы принца не стихали в вышине, пока силуэт дракона не скрылся за облаками.
А Академия, пережив бурю, вновь вернулась к привычному ходу дней.
Дарэна вскоре представили друзьям Мэллоди. Ему было поручено обучать их искусствам защиты и отправиться в города на поиски Цветка Матери.
Услышав название, Дэи вспомнила: часть растения уцелела среди вещей подруги, а остальное когда-то продали травнику. Эта весть стала лучом надежды.
Всё найденное они отправили с кровинкой ректора – та унесла сокровенное быстрее ветра.
Под началом Дарэна друзья день за днём крепли духом и телом, продолжая обучение и живя надеждой на возвращение Богини.