Глаза владыки вспыхнули огнём, пронзив сына предупреждением. И Ваар сразу понял: ослушаться нельзя. В сердце обожгло чувство вины.
— Но я выполню свой долг, — процедил он сквозь зубы, подавляя презрение.
Его тело содрогнулось – истинная форма дракона прорвалась наружу. Крылья распахнулись, заслонив небо, когти впились в землю. Осторожно подцепил лапами отца и принца, он с тяжёлым взмахом взмыл ввысь. Небо огласил рёв.
Всё выше и выше они поднимались, уносясь прочь от вулкана, от раскалённых потоков и таинственного голоса, что остался глубоко под камнем.
Высоко их встретил ветер – тяжёлый, как сама ноша. Каждый новый взмах крыльев отзывался болью, будто Ваар пробивал грудью каменную стену. Он тащил двоих – своего отца и принца. Этот груз ломал суставы, выжигал мышцы. Лапы сводило судорогой – когти резали плоть Каэля, но он не отпускал.
— Проклятый человек... — сдавленно рыкнул он, стараясь не сорваться на крик. — Даже здесь мешаешь...
Каэль, беспомощно висящий в его лапах, с трудом держался в сознании. Зной солнца обжигал лицо, ветер царапал кожу. И всё же он видел: Ваар бьётся из последних сил. Впервые принц задумался – какая тяжесть лежит на его плечах.
Крылья дракона горели от напряжения. В груди копилась ярость, но вместе с ней – страх. Он боялся не выдержать. Боялся сорваться и рухнуть вместе с ними.
Ветер завывал, рвал воздух вокруг. Впереди, словно мираж, вырастали башни замка – далёкие, но обещающие спасение. Ещё несколько мощных взмахов, и Ваар с грохотом опустился на каменные плиты двора. Поднялась пыль, звон колокольчиков, украшавших арки, прокатился по воздуху.
Слуги и стражи сбежались. Золотые доспехи вспыхнули в свете, тёмные силуэты обступили дракона. Когда же они увидели в его лапах человеческое тело – ахнули, словно разом лишились дыхания. В их глазах смешались страх, отвращение и изумление: никто из людей никогда не переступал порог этого замка.
Саар’Кхарис, бледный, словно выжженный вулканическим духом, с трудом приподнял голову. Даже в слабости его взгляд оставался властным, а голос хрипел, будто прорывался сквозь пламя:
— Принца... в лучшие покои. Раны залечить... одежду сменить... накормить... пусть отдыхает. Никто... не смеет тревожить.
Веки его дрогнули, и тело рухнуло, обессилев.
Двор взорвался движением.
Слуги бросились исполнять приказ: одни осторожно подхватили Каэля, другие поддерживали владыку. По воздуху скользили тревожные шёпоты: «Человек? Здесь? В замке?..»
Ваар же стоял с каменным лицом, ярость кипела в глазах. Он резко рявкнул, заставив всех замолкнуть, и сам поднял отца на плечо, унося в покои владыки.
— Лекаря! — проревел наследник, своды дворца отозвались гулом.
Лишь на мгновение его взор метнулся к принцу, которого уже уносили внутрь. В этом движении было всё: ненависть, презрение и клятва – человек здесь был чужой.
Глава 19. Тень из прошлого.
Суррана
Ардел – 10 день.
Туман, словно саван, стелился по мостовой на окраине города. Раннее утро окутывало всё мягкой серой пеленой, скрывая детали. Но оно было не способно утаить величие того, что прежде казалось утраченным.
Старец в потёртом сером плаще шагал медленно, опираясь на посох. Каждый раз, когда ветер поднимал полу его капюшона, блеск усталых, но не угасших глаз пронзал пространство – холодных, как лёд, внимательных, словно считывающих каждый уголок возрождённого города.
Ладал – некогда бывший столицей, встречал невероятным преображением. Он помнил руины и развалины, что должны были остаться после войны, и сердце мужчины сжалось от памяти о былой мощи. А теперь перед глазами предстало иное: высокие белые дома сияли в утреннем свете, аккуратные мостовые и чистые улицы блестели от росы, белоснежные стены величаво поднимались к небу. Воздух был свеж и неподвижен. Но старец хмурился, крепче сжимая посох.
Его взгляд скользил по улицам с холодной непримиримостью: вся эта красота была чужда. Каждый блеск нового облика казался вызовом, насмешкой, пробуждая в нём жгучее недовольство и жажду вернуть утраченное величие.
— Учитель, — тихо произнёс юноша рядом, — это больше не столица. Теперь здесь находится Академия. И законы другие. Всё, что вы знали, давно в прошлом.
Старец не ответил. Губы сжались в тонкую линию. Каждое слово ученика било в сердце, как клинок. Ветер, что гулял по мостовой, казался ещё холоднее.
— Говорят, — продолжил юноша, — что в этой Академии прячут Богиню.