— Ты едва выжил. Я не позволю тебе вновь рисковать. К тому же нам необходим свежий цветок.
Он повысил голос:
— Позвать ко мне Драххо! Он отвечал за поиски. — Бросив последний взгляд на принца, Саар’Кхарис поднялся и вышел.
В тронном зале было светло. Солнечные лучи проникали сквозь решётчатые окна и ниспадали полосами на колоны и пол.
Саар’Кхарис уже сидел на троне, обдумывая просьбу принца, ожидая прибытия воина. Нужно было как можно скорее добыть живой цветок и отправить Каэля к Мэллоди, чтобы помочь Богине пробудиться.
— Драххо прибыл, владыка, — доложил слуга и откланялся.
В зал вошёл крупный, широкоплечий воин. Сила струилась в каждом движении. Верный дракон Саар’Кхариса, лучший из воинов, он всегда исполнял порученное. Теперь стоял прямо, дерзко глядя в глаза королю. В руках держал свёрток – бережно, что не вязалось с его суровой натурой.
— Докладываю, мой король, — слегка склонил он голову. — Цветок найден. Но двое молодых стражей погибли. Их тела обнаружил мой помощник. Они отравились испарениями при осмотре пещеры у подножия Язвара8.
Он сделал шаг вперёд, приблизился к трону и вытянул ладони со свёртком. Раскрыв ткань, обнажил цветок. Лепестки – алые, как кровь, с огненными переливами, будто в них струилась расплавленная лава. Цветок дышал, чуть подрагивая, словно улавливал дыхание самой земли. Сердцевина светилась мягким магматическим светом, а корень, плотный и тяжёлый, сиял янтарём с тёмными прожилками.
— Я сорвал его со всеми ритуалами, как положено, — произнёс он и, опустившись на одно колено, протянул цветок владыке, вновь склонив голову. — Благодарю за честь, Саар’Кхарис.
— Встань, Драххо, — владыка принял свёрток. — Ты доказал преданность нашему клану. Отныне станешь Щитом и наставником Ваара. Обуздай его горячий нрав и обучи тонкостям правления. Ты достойный дракон.
Воин кивнул и встал.
Саар’Кхарис спустился с возвышения и крепко похлопал Драххо по плечу. Затем развернулся и вышел. Теперь цветок следовало как можно скорее отнести Мэллоди – пока он ещё дышал. Владыка решил сделать это сам и направился в покои Каэля, чтобы сообщить ему.
На пути он столкнулся с сыном. Ваар преградил дорогу и, не скрывая раздражения, произнёс:
— Отец, постой! Драххо рассказал мне всё. Ты сделал его моим наставником?! Благодарю. И ещё он поведал, что цветок у тебя. Позволь мне самому отнести его Богине. Я сильнее, чем ты думаешь, и быстрее доберусь до горы, чем жалкий человечишка.
Саар’Кхарис нахмурился.
Слова сына не понравились ему: он чувствовал скрытый умысел, но распознать не мог. И всё же отказать не смел. Долг перед Богиней был выше всего, а Ваар не лгал – он силён и действительно быстрее достигнет Алтаря.
— Хорошо, — после недолгого молчания владыка кивнул. — Я согласен, сын мой. Горжусь твоей преданностью.
Он передал свёрток, предостерегая:
— Будь осторожен. Не разворачивай ткань и не отрывай лепестки. Положи цветок прямо в свёртке на Алтарь. Сама Тэрра решит, что делать.
Коснувшись лбом головы сына, он отпустил его.
Ваар, гордый, что сумел убедить отца, добраться до Алтаря и исполнить волю – возложить цветок рядом с Богиней, на этом не остановился. С того дня он стал наведываться туда вновь и вновь.
Все в замке думали, что принц улетает на охоту, но он сидел у камня напротив Богини. Вглядывался в её лицо, запоминал каждую черту и шептал её имя, мечтая о том дне, когда она откроет глаза – и первым, кого увидит, будет он.
***
Дни текли своим чередом. В замке драконов всё оставалось по-прежнему. Лишь человеческий гость вносил сумятицу в размеренную жизнь дворца. Драконы не привыкли, что кто-то беспрепятственно выходит на прогулки по залам и даже осмеливается дышать воздухом их двора.
Саар’Кхариса видели всё реже. Это злило Ваара. Он всё чаще запирался у себя или улетал до позднего вечера, возвращаясь раздражённым и мрачным.
Причиной было то, что отец начал обучать Каэля управлению огнём и древнему драконьему языку.
Раз Тэрра отпустила юношу, значит это было его испытание: обуздать новую силу древнего пламени. Синие всполохи огня свидетельствовали о могуществе, не уступающем драконьему, и требовали осторожности.
Каэлю было тяжело.
Тело не выдерживало нагрузки: дыхание сбивалось, мышцы горели, а сердце подскакивало от усталости и напряжения. Но владыка был непреклонен.
Желание увидеть Мэллоди заставляло принца терпеть и постигать. Он менялся: перед глазами уже был не вспыльчивый мальчишка, а юноша, закалённый болью и усилием. С огнём дела шли сносно – он уже являлся магом пламени. А вот с древним языком всё оказалось сложнее. Шипящее, вибрирующее произношение поддавалось лишь истинным драконам, тем, кому позволила сама Тэрра.