Маат улыбнулся, не замечая хмурого лица друга.
— И чему ты радуешься? — тихо проговорил Нуарвэль. — Подумай о том, что скажут остальные. Ты забыл, что это за род? Элерон – единственный выживший ребёнок. Их магия самая тёмная... и самая опасная.
Последние слова он произнёс едва слышно, словно опасаясь, что их подслушают.
Они встретились взглядами – и замолчали. Каждый остался наедине со своими мыслями.
Прежняя размеренность жизни осталась в прошлом. С появлением новой Богини изменилось всё.
Ясно было одно: грядут перемены куда масштабнее разрушенной башни и огня принца. А Тэрра вновь напомнила своим детям, как важно помнить, куда обращать свою магию: к созиданию... или разрушению.
Земли драконов
— Ссхаарр! — напрягая связки, Каэль с трудом выговаривал древние слова, впитывая их силу.
— Слишком резко, — строго рыкнул владыка. — Нужно не только произносить, но и чувствовать – глубже, чем дыхание, – то, чего жаждешь в сердце.
Саар’Кхарис поднялся, его широкая тень легла на каменный пол.
— На сегодня хватит. Но у меня есть вопрос. Слышал ли ты голос Тэрры?
— Нет, — юноша вскинул взгляд, в котором вспыхнуло нетерпение. — И я устал ждать. Позволь мне вернуться к Мэллоди. Может, у Алтаря Тэрра заговорит со мной.
Он резко поднялся, глаза сверкнули.
— Так и быть. — Саар’Кхарис сдержанно кивнул. — Месяц тяжёлых занятий позади. Думаю, ты готов справиться с пламенем. А король Даэль требует ответа о Богине. Собирайся.
Владыка больше не произнёс ни слова и покинул зал. Мысль о Богине возвращала его к сыну. Тревожили вести от Драххо: «Ваар летает к горе и запрещает сопровождать себя». С появлением человеческого принца Ваар стал избегать встреч и уходить от разговоров. Подозрение не давало Саар’Кхарису покоя.
На площадке для полётов владыка предстал во всей своей истинной ипостаси. Склонив голову к принцу и обдав его жаром, он спросил:
— Готов? Или снова будешь брыкаться, как в первый полёт? — Его смех, раскатистый и могучий, перекатился по ущельям, и горы отозвались эхом.
— Владыка! — Каэль нахмурился, расправив плечи. — Совсем не смешно. На этот раз я сам просил. Да, я готов. Только... держите крепче. — Он отвернулся, скрывая дрожь гордости, но во взгляде вспыхнул вызов.
Саар’Кхарис расправил крылья – золотая чешуя засияла на солнце. Подхватив принца лапой, он одним взмахом вознёс их в небо.
На этот раз владыка держал крепко и бережно, позволяя наследнику насладиться видом. Под ними раскрылась земля драконов: зелёные равнины, затянутые дымкой в низинах; два потока – один из гор нёс ледяную влагу, другой струился из недр, багровый и живой; воздух был пропитан серой, пеплом и жаром лавы.
Каэль молчал, лишь короткие вздохи восхищения выдавали его. Впервые Саар’Кхарис почувствовал в нём то, чего искал: трепет и почтение перед красотой их мира.
У подножия вулкана владыка снизился. Крылья тяжело ударили по воздуху, земля дрогнула. Лапа раскрылась – и принц сам ступил на чёрный камень.
— Благородно, владыка, — юноша ступил в пепел. На сей раз его не сбросили, словно мешок. — Чем заслужил я такое обращение?
— Перестал вести себя как юнец, — Саар’Кхарис зарокотал смехом, в котором слышалась тёплая гордость. — Теперь я вижу в тебе достоинство.
— Ваша природа удивительна, — тихо ответил принц, не обращая внимания на колкость. — Благодарю за путь. Это было... незабываемо. Пусть и Мэллоди однажды узрит то, что видел я.
Имя сорвалось почти шёпотом. Саар’Кхарис сделал вид, что не расслышал, но уголки пасти тронула едва заметная улыбка.
— Каэль, — он кивнул на каменную громаду, возвращаясь в человеческий облик. — Ты знаешь, что делать.
Принц шагнул к горе.
Пальцы коснулись стены, губы зашевелились, древние слова зашипели, пробуждая скалу:
— Варрэсс-эсс дроош, урр-маарр эссс шаарр-пасс!
Земля дрогнула, осыпая камни.
С металлическим скрежетом гора распахнула чрево и открыла путь к Алтарю. Жар хлынул им в лицо. Они расстегнули рубахи, закатали рукава, и обменявшись взглядами, пошли вперёд. Шли молча, лишь изредка смахивая пот. Каэль в этот раз пил понемногу и делился водой с владыкой.
Саар’Кхарис наблюдал краем глаза и удивлялся: тот, кто недавно рвался и гневался, теперь шёл спокойно, вынося жар Тэрры с достоинством. «Он возмужал. В его жилах горит огонь Амариса, но не сжигает – а светит».