— Конечно, Каморра не обучался теории ведения боя, но мы-то с вами знаем, что в ней нет ничего сложного, — возразил Магистр. — Каморра не глуп, и нельзя объяснять его действия стремлением избавиться от лишних уттаков.
— У вас есть другие объяснения, Магистр? — спросил Вальборн.
— К сожалению, нет. Поэтому предсказать, как он поведет себя дальше, труднее, чем с позиции здравого смысла. Он действует быстрее, чем предполагалось, а Оранжевый алтарь — первый пункт на его пути.
— Вы не верите, что нам удастся удержать алтарь? — с возрастающим недовольством спросил Вальборн.
— Вы же сами говорили, Вальборн, что Берсерен пожадничал на войско. Если Каморра, зная о войске на Оранжевом алтаре, задержится с наступлением — это хорошо. Это позволит нам собрать основные силы. Но если он все-таки нападет на алтарь, сопротивление приведет к ненужным жертвам. Я не боюсь смерти, но предпочел бы отдать свою жизнь с большей пользой.
— Значит, вы считаете, что Каморра выставит нас отсюда, — хмуро сказал Вальборн. — На меня все будут пальцами показывать, если я сдам алтарь без сопротивления.
— Это обычная участь тех, кто впереди, — мало славы, много крови.
Исключения редки. Я бы на вашем месте, Вальборн, не думал о том, что скажут другие, — заметил Магистр. — Но я только советую, а приказываете здесь вы.
Принимать решение — ваше право.
— Я его принял. Цивинга, скажите Освену, что войско будет защищать алтарь.
— Тогда у меня к вам личная просьба, Вальборн, — сказал Магистр. — В случае чего сделайте все возможное, чтобы спасти оставшихся жрецов ордена Саламандры. Древние знания о применении оранжевой силы — это нужно сберечь, а орден уже понес большие потери. Цивинга, — обратился он к жрецу, — вы можете точно сказать, скольких людей вы потеряли?
— Наша самая тяжелая потеря — Шантор, — вздохнул Цивинга. — Погибли еще двое черных жрецов, которые были у статуи Мороб во время нападения.
Чудом спасся Освен — ему помог один из. людей, бывших в зале. Я таких чудаков, как этот, еще не видел — из всего случившегося для него не было ничего страшнее, чем пятно на собственном костюме. Пятеро оранжевых жрецов, четыре жрицы… уттаки предпочитают не убивать женщин, а брать в плен, но в общей свалке зарубили и их. Пропала наша маленькая Мороб. Ее нигде нет — наверное, уволокли уттаки.
— Статуя на месте, — сказал Вальборн. — Утром мы видели ее в храме.
— Я не о статуе, — невесело усмехнулся Цивинга. — Я о нашей черной жрице, которая изображала богиню на празднике. Она была в храме, когда уттаки напали на него.
— У вас есть черная жрица? — удивленно спросил Вальборн. — Я каждый год бываю на алтаре, но никогда не слышал о ней.
— Была. Она не показывалась посторонним, а Шантор запрещал говорить о ней. Среди нас нет человека, который посмел бы нарушить его приказ.
Но сейчас Шантор мертв, а она исчезла.
— Это та самая, о которой вы рассказывали, Магистр! — воскликнул Альмарен. Цивинга посмотрел на обоих.
— Откуда вы знаете о ней? Это строгая тайна. Даже ты, Альмарен, прожил тогда у нас три месяца, а ни разу ее не видел.
— И не слышал, — добавил Альмарен. — Вам можно доверять тайны.
— Шантор нечаянно проговорился мне о ней, — ответил Цивинге Магистр. — Он рассказывал, что Каморра весной применил магию против вашего алтаря, а она оказалась единственной из черных жрецов, кто сумел ее снять. С помощью танца, кажется.
— Да, это была сильная магиня. — Жрец перевел взгляд на Вальборна.
— Две недели назад она спасла вас от верной смерти, ваша светлость. Никто другой из наших не смог бы этого сделать. А сколько еще людей на Келаде обязаны ей исцелением!
— Значит, они видели ее? — спросил Альмарен.
— Нет, не видели. У нас на алтаре, где все связано подземными переходами, совсем не трудно не попадаться на глаза чужим, а тем больным, которых лечила она, оранжевые жрецы завязывали глаза. Конечно, бывало, что ее замечали и спрашивали о ней. Для таких случаев Шантор подсказал ответ — в окрестностях храма иногда появляется сама богиня.
Вальборн не слышал последних слов жреца, поглощенный воспоминанием — склонившимся над ним лицом синеглазой женщины в золотой сетке. Как и все жители Келады, не знающие магии, он был немного суеверен, и ему требовалось время для осознания того, что тогда, в короткий миг прояснения, он видел не богиню, а ту самую черную жрицу, о которой рассказал Цивинга. Одновременно в его памяти всплыла фраза, произнесенная высоким, звучным голосом, который мог принадлежать и женщине, — «Ради той, которая спасла вам жизнь», — и твердый синий взгляд, будто бы пытающийся сказать или напомнить ему о чем-то. Два события сложились в одно и проявились на свет в виде изумленного восклицания:
— Так это была она!
Фраза прозвучала так, что все мгновенно замолчали и повернулись к Вальборну.
— Вы видели ее?! — с надеждой спросил Цивинга. — Когда? Где?
— Подождите. — Вальборн обвел взглядом окружающих, не зная, с чего начать. — Послушайте, маги, — наконец спросил он, — камни Трех Братьев действительно существуют? До сих пор я был уверен, что есть великая Мороб, а камней нет. Теперь я ни в чем не уверен.
Магистр и Цивинга быстро переглянулись.
— Существуют, и она знала об этом, — ответил Цивинга Вальборну. — Без очень веской причины она не заговорила бы с вами о них. Мы, черные жрецы, даем клятву молчания.
— Это был Синий камень, Вальборн? — перебил Цивингу Магистр, тоже догадавшийся, что Вальборн где-то встретил магиню и разговаривал с ней. — Она говорила о Синем камне?
Вальборн переводил взгляд с одного мага на другого.
— При чем тут Синий? — сказал он. — Она говорила о Красном.