Старая карга выудила из лохмотьев глиняный горшок с болотной жижей, потом кривой нож, которым весьма резво полоснула плечо эльфа. Несколько капель крови упали внутрь горшка. Она прошептала над зельем заклятие и сунула под нос связанному.
- Повторяй за мной. «Клянусь неделю выполнять поручения подателю сего напитка…»
Эльф выполнил требуемое и осушил емкость.
- И чего со мной будет через неделю? – спросил он.
- Не помрешь - и то ладно. – Старушка перерезала веревки, и освобожденный рухнул в траву. – Самый короткий путь из этой дубравы там. – Она указала направление рукой. – Как отыскать лешего, скоро узнаешь. До встречи.
Эльф проводил ее взглядом, затем попытался подняться, но не смог, сил хватило лишь на то, чтобы встать на четвереньки. Покачиваясь из стороны в сторону, чужак так и потащился на карачках в указанную сторону. Только через час нелегкого пути он ощутил, что силы начали возвращаться: пострадавший смог подняться на ноги, исчезла синева с подбородка, а кожа на лице очистилась от пятен.
- Выполз-таки? – раздался скрипучий голос. – Значится, не ошиблась я в тебе. Глядишь, хе-хе, и справишься с поручением.
Эльф прислушался к собственному организму, который быстро возвращался в норму. К появившейся из-за дерева старухе он даже не повернул головы. Ему срочно требовалась пища и вода, а не болтовня с оборванкой, пусть и освободившей его от пут.
- С чего ты решила, что я возьмусь выполнять твои поручения? – усмехнулся шишколобый.
- Ты же сам обещал. Аль позабыл, сердешный? – приторно-сладко спросила карга.
- Дубовая роща, что б ты знала, плохо действует на наши мозги, а потому там, - эльф кивнул в сторону, откуда приполз, - был не я. И чего этот «не я» обещал, не помню.
- Так ты, значится, забывчивостью страдаешь? Вот беда! – Бабка всплеснула руками. – Видать, лечить придется сердечного.
- Шла бы ты отсюда старуха, пока цела! Лешего я вскорости и так прибью, но не по твоей указке! И тогда, когда сам сочту нужным.
- Вона ты как заговорил, милок... – сладость из голоса уходила с каждым произнесенным словом. - Хе-хе, а ведь не бывать по-твоему. Старших обижать негоже.
- Мне четыре сотни ваших лет, так что…
- Закрой пасть, юнец! – рявкнула оборванка. – Плевать на твою дырявую память! Будешь делать, что скажу, и попробуй токмо взбрыкнуть.
Столь резкая перемена в общении должна была бы насторожить любого. Ведь чужак знал, бабка не проста, наверняка клятву не ради потехи придумала, но эльфы всегда отличались завышенным самомнением и этот не являлся исключением. Он потянулся к магии, собираясь испепелить старуху, однако резкая боль в животе заставила скрючится и рухнуть в траву.
Шишколобый потому так легко и согласился на клятву, что был абсолютно уверен - колдовство местной нечисти на него не подействует. Ошибался. Реакция оказалась настолько сильной, что чужак едва не лишился сознания.
- Хе-хе, стряслось чего, сердешный? Никак животик заболел? Ай-ай-ай! Видать, тебе не токмо головушку лечить надобно, - сладкие речи каменным голосом произвели эффект холодного душа.
Он сгоряча попытался пнуть оборванку ногой, но ступню свело судорогой.
- Ты чего со мной сделала, мразь? – Эльф приподнялся, опершись на локти.
- Как ты сказал? – бабка приложила ладонь к уху.
- Мразь! У-у-у! – он застонал от нового приступа боли.
- А вот забижать меня не стоит. Ни словом, ни делом. Оно себе дороже выйдет.
Эльф только сейчас начал соображать - ему действительно не навредить страшной бабке. Мало того, появилось подозрение, что эта нечисть получила над ним полную власть.
- Это невозможно, старая.
- Почему, милок? – карга заулыбалась. - Твои слова, твоя кровь, да жижа болотная, над коей моя полная воля, теперь смешались внутри. Вздумаешь нарушить клятву, все зелье разом на дыбы встанет. Ты ведь, хе-хе, ему сам приказал меня слушаться, без принуждения.
- Как будто у меня был выбор.
- Не я тебя к дубу привязывала, милок. Отказался бы - там и остался.