Нас разделяет только узкая барная стойка, которая у него вместо стола. И он встаёт, не разрывая поцелуй, и поднимает меня со стула. И теперь целует уже глубоко и влажно, проталкивая язык и лаская всё, до чего доберётся.
Последние мысли в моей голове пытаются оправдать мою податливость, ведь я совсем не сопротивляюсь, я позволяю переступать черту и трахаться почти всегда, когда мы с ним не в людном месте или я здорова, телом как минимум.
Он легко справляется с молнией моего строгого платья, сразу расстёгивает и снимает бюстгальтер и начинает мять мягкую грудь, оттягивая твёрдые соски. Мои мысли несутся вскачь, но их смысл сводится к тому, чтобы не начать сопротивляться, не быть глупой и не мешать себе получать удовольствие. Ведь я здесь за этим. Я здесь за этим?
Я уже влажная и ко всему готовая. Я постанываю ему прямо в рот, пока его руки ласкают грудь, живот, сминают талию и проскальзывают в трусики, находят влажные складочки. Он гладит мокрые губки, проникает чуть внутрь, нажимает на чувствительные точки и размазывает тягучую смазку. Я подаюсь чуть вперёд, сама насаживаясь на его пальцы, не хочу, чтобы он уводил руку и длинные пальцы, и он возвращается, вырывая крик из моего горла. Я запрокидываю голову, с трудом справляясь с волнами удовольствия, ритмично накатывающими внизу живота и расходящимися по всему телу. Но он не даёт мне подойти к краю.
Он отпускает меня, чтобы стянуть с себя футболку и сбросить джинсы, доставая из кармана презерватив. Я запоздало понимаю, что он трахнет меня прямо на столе, и я позволю ему это сделать, потому что я хочу так сильно, что не готова никуда идти. Я смотрю, пока он быстро раздевается, снимает трусы, освобождая большой член, который колышется от собственной тяжести. И это лучшее доказательство того, что он меня тоже хочет, что я тоже желанная, хотя я ничего не делаю, чтобы его возбудить.
Он раскатывает презерватив по члену, и я залипаю, глядя на это невероятно эротичное действие. Никогда ещё меня не возбуждал мужчина, натягивающий презерватив, но с ним я многое испытываю впервые.
Он улыбается, глядя мне прямо в глаза, а потом опять целует в губы, жарко и жадно, а его руки снова ласкают меня внизу. И он заменяет пальцы на член, пересаживая меня на самый край стола, прижимая меня ближе.
Я такая влажная, что он входит с одного мягкого толчка и двигается так же медленно и неторопливо, так что я сама начинаю на него насаживаться, но он шепчет мне прямо на ухо:
— Не торопись.
И опускает меня на стол спиной, придерживая за шею. Он задевает каждый нерв и ласкает каждую чувствительную точку. Его руки гуляют по моему раскрытому телу, задевая напряжённую грудь и соски. Я давно забыла, как дышать, а стоны срываются на крики. Он двигается целую вечность, но всё же наконец ускоряется, мощно раскачивая моё тело, но так получается очень быстро, всего несколько крепких толчков, и я уже пульсирую в оргазме. И он кончает вслед за мной, запрокидывая голову со стоном удовольствия.
Я ещё какое-то время дрожу, тело ослабело, на душе тепло, а в голове пусто. Я пытаюсь отдышаться, когда он меня приподнимает и снова целует:
— Как ты? Всё нормально?
— Ты смеёшься? Всё хорошо, даже слишком.
— Я старался.
И тут непрошенные мысли снова лезут в мою дурную голову. Я знаю, что не стоит сейчас спрашивать, но не могу остановиться:
— Почему я?
— В смысле?
— Почему ты выбрал меня?
— Я не выбирал. Я увидел тебя в клубе и понял, что пропал.
Я целую секунду думаю, пока мысли выстраиваются в логическую цепочку.
— Что? В клубе? Так ты помнишь меня? Ты меня узнал?
— Тебя сложно забыть и не узнать.
Я отодвигаюсь от него и спрыгиваю со стола, поднимая бельё с пола. Мысли опять несутся вскачь.
— В той встрече в гостинице смысл был в том, что мы с тобой незнакомы, но, оказывается, ты знал, к кому шёл. Как?
— Аврора, я не хочу тебе врать.
— Ты уже соврал. Я догадываюсь. Вы же с Ирой в одном месте работаете. Через неё, так ведь?
— Да, я видел, что ты была с Ириной, и она предложила вариант…
— … как подложить меня под тебя.
— Как нас познакомить.
Я уже надела бельё и теперь натягивала платье-футляр, которое с трудом налезало на влажную кожу. Я сама себе была противна. Я чувствовала, что что-то не так во всей этой истории. Она слишком хороша для меня. Я подозревала, что Ира что-то не договаривает, я же её хорошо знаю. Она, конечно, желает мне только добра, но в её понимании этого слова.