А сейчас я проигрываю даже ещё худший сценарий. Я согласилась на секс с незнакомым мужчиной, пошла на риск. И вот он этот риск выстрелил. Меня использовали. И не просто использовали, а подстроили встречу со мной. Да какой же мужчина не захотел бы просто трахнуть понравившуюся женщину? Да, мне было с ним хорошо, очень хорошо. Он умелый любовник, и он постарался, чтобы я получила свою долю удовольствия.
Но я так больше не могу. Не хочу.
Глава 13
Десять процентов
— Доброе утро, Вадим Игоревич, — стажёр неуверенно входил в кабинет старшего следователя, — я получил разрешение на вскрытие места на кладбище. Могу сегодня туда поехать.
— Это вопрос или утверждение?
— Наверное, утверждение.
— Понятно. Поедем вместе сейчас, чего тянуть. Дай посмотреть постановление.
Коля протянул бумагу, и следователь пробежался по строчкам:
— Так, ага, всё верно. Бумаги просто так в руках не мни, сложи их в папку и заведи сумку формата А4 и твёрдый планшет, чтобы было на чём протоколы писать, если ты, конечно, собираешься тут работать. Поедем на моей машине. Сегодня опять жарко. Пекло.
Дорога до кладбища неблизкая, а сама вывеска «Митинское кладбище» не внушает оптимизма. Вадим Игоревич припарковал машину у въезда на обочине. Он огляделся, оценивая обстановку. Двухметровый каменный забор огораживал большую площадь кладбища. Въезд через большие металлические ворота был открыт. Тут же вход для посетителей. У входа — дом сторожа.
— Сначала в будку к сторожу зайдём. Камера на входе есть, осталось только понять, работает ли она. Я поговорю, а ты послушай пока.
— Ага, — Коля со страхом в глазах огляделся по сторонам.
Дверь в домике у входа была открыта, а все окна с внешней стороны закрыты решётками. Вадим Игоревич постучал по косяку двери.
— Здравствуйте.
— Здравствуйте, — мужчина лет шестидесяти смотрел маленький телевизор с антенной и даже не обернулся.
— Мы из прокуратуры, ищем пропавших людей.
Мужчина оторвался от новостей.
— Из прокуратуры?
— Посмотрите на фото? Вы её узнаёте?
Мужчина надел очки и неуверенно подошёл ближе, вглядываясь в фотографию.
— Да, она часто здесь бывает. Хорошая такая девушка, но несчастная. Молодая, ребёнка похоронила и всё ходит к нему. Знаете ведь, как бывает. Люди всю жизнь вместе, а потом схоронили и дорогу к могиле забыли. А она ходит. Мама у неё ещё здесь. С ней что-то случилось?
— Нет, с ней всё в порядке. Четвёртого апреля она здесь была, может, вспомните?
Сторож покачал головой:
— Не знаю, не могу сказать.
— А вот этот мужчина с ней бывал? — Следователь показал фото Иванова.
— Нет, не видел.
— А камера на входе работает?
— Да, работает вроде, но чего пишет, не знаю. У меня монитора нет. Да мне это и не надо.
— Нам бы надо ещё место одно вскрыть.
— Эксгумация, что ли? Ну это вам разрешение сначала нужно, потом в администрацию.
— У нас есть разрешение. И место там пустое. Это место девушка купила.
— А, да, её место для ребёночка, но пустое оно. Мы раскопали только, а потом она попросила обратно закопать. Нет там никого, — сторож махнул рукой.
— Да, мы знаем, но нам нужно раскопать.
— Ну, это вам всё равно в администрацию сначала.
— Это ведь в апреле было?
— Весной это было, снег ещё лежал, но мокро уже было, грязно, а вот апрель или нет, не помню.
— А где администрация?
— Прямо по главной аллее, от крематория направо.
— Спасибо.
Следователь со стажёром зашагали по широкой дороге. По сторонам от неё уходили другие ровные дороги, а вокруг везде были могилы, каменные плиты и памятники, металлические заборчики. Это место для мёртвых, где для живых мало пространства.
— Вадим Игоревич, а как он всех помнит?
— Давно работает, синдром консьержа. У него память лучше, чем у камеры. А она девушка запоминающаяся, умеет общаться и производит хорошее впечатление. Вот он её и запомнил.
— Она с ним разговаривала и много, раз он её запомнил.
— Похоже на то. А вот насчёт мужа я бы не стал его словам доверять. Мужик обычный, мог и пропустить, тем более весной, в шапке и чёрной куртке запросто.
— А он тут был?
— Это нам и нужно выяснить. Вот и пришли уже, кажется. Вот и дверь начальника.