А сегодня мои волосы убраны в строгую причёску, макияж что называется натуральный, тело скрыто брючным костюмом, а рабочий каблук всего пять сантиметров. Сегодня я совсем другой человек — по крайней мере, внешне. Бардак в моей голове всегда примерно одинаковый, но это сразу не бросается в глаза.
А он такой же. И он снова мне улыбается. У него тёмные глаза, открытый взгляд, прямой нос и, в общем, что называется, волевые черты лица. Он высокий, и мне приходится чуть поднять голову, чтобы смотреть только на лицо, потому что я боюсь неприлично опускать взгляд на его фигуру. У женщин обычно оценивающе смотрят на грудь, а про мужчин я даже подумать боюсь, куда стоит смотреть.
Это объективизация. Когда человека воспринимают как сексуальный объект и оценивают по внешним признакам. Но он ведь «мужчина по вызову» или как там это у них называется. Да и я тоже не лучше, потому что пришла сюда к нему из всего многообразия нормальных свободных мужчин. Но я-то сама очень далека от нормы. Да и что значит «нормальный мужчина»? Я не знаю ответа на этот вопрос.
И всё же мой взгляд скользит по руке, которой он легко удерживает дверь на пружине, норовящей закрыться. И эта рука более чем крепкая и привлекательная. А потом мой взгляд неожиданно, даже для меня, падает ему на грудь, обтянутую чёрной футболкой. На грудь, к которой я уже прижималась, даже не представляя, что у меня будет возможность рассмотреть его ещё раз и даже гораздо ближе.
Строго говоря, я никогда не знаю, куда меня заведут мысли. Чаще всего они очень витиеваты и нелогичны. Минуту назад я думала, как побегу обратно к лифту, а сейчас думаю, что пора заходить.
Глава 3
Сделка с совестью
Я не знаю, чего ожидала и как он должен был выглядеть. Конечно, мой мозг рисовал множество разных и, порой, странных образов, но не этот. Этот мне нравится. Он красивый, но не слащавый, с глубоким, не оценивающим и не насмешливым взглядом. У него крепкие руки и в меру накачанная фигура, не гора стальных мышц — такие меня пугают. А он — нет. Сталь в мышцах редко оставляет место для мозговой активности и времени для чего-то кроме тягания железа. Но он явно занят не только в спортзале. С этой мыслью я делаю шаг вперёд.
Он чуть отстраняется, чтобы пропустить меня. Но совсем немного, потому что он крупный, а коридор узкий, почти такой, каким я его и представляла. Проходя мимо, я чувствую тепло его тела, аромат мужского парфюма и его собственный запах. Всё вместе мне нравится, и моё тело бросает в жар, щёки начинают пылать.
Я прохожу в комнату. Она большая и знакомая, мебель на привычных местах, большая двуспальная кровать. Меня это не пугает и не волнует. Я часто бываю в таких номерах в командировках, поэтому ничего удивительного в моих познаниях нет. Что нам знакомо, то нас не пугает.
Я просто останавливаюсь посреди комнаты, не зная, что делать дальше. Раздеваться? От этой мысли мне хочется ударить себя по лбу или дать себе смачную пощёчину, но это будет выглядеть странно. Я просто стою на месте. Так безопаснее. Я меньше глупостей наделаю, если просто молча постою. В конце концов, первый шаг я уже сделала, теперь его очередь. Он же профессионал.
Он делает всё остальное, избавляя меня от дальнейших решений. Всё, что ему нужно, я уже сделала: оплатила, зашла в номер, дала молчаливое согласие. А дальше начинается его работа. Так получается, что я — его работа?
Хотя насчёт молчаливого согласия меня тоже терзали сомнения. Американские психологи считают, что женщина может в любой момент отказаться от секса, даже когда уже лежит без белья с раздвинутыми ногами. Но российские специалисты придерживаются иного мнения: после первого глубокого поцелуя уже поздно отказываться. Этот поцелуй вроде бы и есть согласие, и теперь «мне не понравилось» или «я не хочу» — не причина, чтобы давать задний ход. «Мне не понравилось» вообще не аргумент. Хотя сейчас тенденции меняются, и женщина перестаёт быть безмолвным предметом для удовлетворения сексуальных потребностей.
И для себя я решила, что могу сказать «нет» в любой момент, если мне не понравится. Я подумала об этом заранее, поэтому такая сделка с совестью меня вполне устраивает. Он же не будет делать то, что мне не понравится?