— У нас с ним есть ребёнок, семья, ты не смогла ему этого дать, вот он от тебя и ушёл, но ты никак не можешь с этим смириться.
— Я давно с этим смирилась, веришь ты мне или нет. И тебе советую смириться с тем, что его больше нет в твоей жизни. Сейчас ты не понимаешь своего счастья, и вряд ли когда-нибудь поймёшь, но просто подумай об этом.
— Я не хочу об этом думать, я не хочу жить без него!
Она выходила из себя и почти кричала, а мне именно этого и не хотелось. Ей больно, страшно, она злится и готова на всё, не контролируя себя. Если она решилась прийти ко мне, то сейчас готова сказать всё, что думает. Она уже давно находится в состоянии нервного напряжения и уже не понимает, где грань.
— Я знаю, что ваш ребёнок умер, но оставь уже Артёма в покое! Вас больше ничего не связывает! Он не должен с тобой ходить на кладбище!
— Он и не ходил.
— Ходил! Я знаю! Ты даже место новое купила, чтобы он с тобой ходил! А он не хотел!
Очень опрометчиво было со стороны Артёма рассказывать своей жене об этом, но теперь ведь никто не проверит, правда ли это. Я усмехнулась:
— Да, не этого он хотел. Ребёнка он хотел, чтобы продолжить род Ивановых. И меня хотел ещё больше привязать к себе. Ребёнок — это рычаг давления для таких, как он. С ребёнком мне было ещё сложнее от него избавиться. Прямо, как тебе сейчас.
— Так ты от него избавилась? Да? Что ты сделала?
И тут я рассмеялась в голос:
— Да, избавилась, дорогой ценой, ценой жизни нашего ребёнка. Он ушёл от меня к тебе. Забыла? Его больше нет в моей жизни. Я больше не должна жить по его указке. Я свободна от него. Ты думаешь, что я для тебя опасна?
Она удивилась, не веря, что я могу об этом спрашивать, засомневалась и рассмеялась:
— И правильно думаешь, — я шагнула к ней ближе, — если бы я хотела, то он вернулся бы ко мне. Но этого не случилось и слава Богу. Его больше нет. Он сбежал от меня к тебе, а теперь от тебя к кому-то ещё. Забудь о нём. Забудь обо мне. Живи дальше ради себя и ребёнка.
Её глаза расширялись от удивления, она не готова к моим словам, я не произвожу впечатления человека, который может такое говорить.
— Но нет, ты никогда не забудешь этого мудака, и это твоё проклятье. Я знаю, о чём говорю, я от этого освободилась и теперь знаю разницу.
— Ты сумасшедшая.
— Возможно, но теперь я свободная сумасшедшая, а ты — нет. Поработай над этим.
Она в упор смотрела на меня и не понимала. Всё, что мы не понимаем, кажется нам странным и ненормальным. Я в её глазах ненормальная, хоть прямо сейчас она сама такая. И всё же мы с ней разные. Она излечится рано или поздно. Я — никогда.
— Что ты с ним сделала?
— А что я могла сделать?
— Где он? — она закричала.
— Не со мной.
— Что ты с ним сделала?
Она набросилась на меня, цепляясь за руки и одежду, но я чуть отступила и перехватила её руки. Она будет задаваться этим вопросом бесконечно, если её не остановить:
— Ты убедилась, что его здесь нет? Ты же за этим пришла? Чего ещё ты от меня хочешь? Что, ты думаешь, я с ним сделала?
Она смотрела на меня безумными глазами и вдруг разрыдалась:
— Не знаю! Я не знаю, где он, что с ним! Почему он нас оставил⁈
Я её отпустила, и она согнулась пополам, сотрясаясь от рыданий. Моя агрессия сошла на нет. Мне больше не нужно защищаться. Мне больно на неё смотреть, я знаю, что она чувствует. Я была на её месте. Я тоже часами и днями напролёт рыдала, скрючившись в позе эмбриона. Я не знала, как жить без него, как дальше жить. А я ведь была одна, у неё есть ребёнок от него, его частичка. Это и благо, и проклятие. Ей нужно время. Время не лечит, но притупляет боль, со временем просто начинаешь забывать или реже вспоминать, хотя временами всё равно очень больно.
Я помогла ей сесть на стул и дала время, чтобы слёзы вышли. И пока заварила чай. В конце концов, она всхлипнула и вытерла слёзы.
— Выпей чаю. Легче не станет, но это хоть что-то.
Она сделала несколько глотков.
— Он не вернётся?
Я покачала головой:
— Я не знаю, но скорее всего — нет.
— Как мне жить без него?
— Со временем привыкнешь. Может быть, встретишь другого человека.
Она открыла рот, чтобы возразить, но я её опередила:
— Я знаю, что тебе сейчас кажется это невозможным, ты этого не хочешь, не представляешь рядом с собой никого другого, но жизнь — штука сложная и длинная. Она не заканчивается, когда мы не знаем, как дальше жить. Она просто течёт и несёт нас в потоке. На пути нам встречаются новые и старые люди, что-то происходит с нами и вокруг нас. Всё течёт, всё меняется. Не мы, но жизнь вокруг нас. У тебя ребёнок растёт, тебе есть, чем заняться, ради кого жить. Просто живи дальше. Я знаю, о чём говорю. Пройдёт время, не быстро, может, года, но ты сможешь жить без него. Я смогла, я знаю, о чём говорю. И ты сможешь.