Сейчас мне пора идти за официантом в приватную комнату.
Дверь открывается мягко и бесшумно. Официант приглашает меня жестом войти внутрь. Я сначала заглядываю внутрь: там стул, столик, диванчик — это то, что сразу бросается в глаза. Вроде бы ничего опасного, и я захожу. Официант тихо закрывает за мной дверь. Я ощущаю себя пойманной в клетку. Да, атмосфера в комнате располагает: здесь есть вазы с цветами, интересные конструкции мебели с турниками и нет ничего опасного, кроме того, что здесь нет окон и дверь только одна. Я не знаю, что мне делать, теряюсь во времени, томлюсь в ожидании. Я кладу сумку на диванчик, но сама не сажусь, медленно прохаживаясь по периметру, как зверь в клетке. Но я же сама сюда пришла! К чему теперь это всё! Расслабься и жди его появления.
И он приходит, я даже не успеваю в полной мере насладиться самокопаниями. На пороге я замечаю мгновение замешательства, он замер буквально на секунду, но потом всё же вошёл и закрыл за собой дверь.
— Что ты здесь делаешь?
Я явно пришла не для того, чтобы он для меня станцевал, поэтому сейчас самое время сказать правду, другого шанса может не быть.
— Я хочу поговорить.
— Извини, я тут работаю. И сейчас неподходящее время для разговоров. Могла бы позвонить.
— А ты бы ответил?
— Сложный вопрос. Не проверишь, не узнаешь.
— Поэтому я и решила не проверять. Здесь надёжнее.
Он усмехнулся:
— Это спорное утверждение, — он обошёл меня и включил колонку. Громкая танцевальная музыка заполнила комнату. — Не возражаешь? — И не дожидаясь моего ответа, он взял меня за руку, отвёл чуть в сторону и усадил на стул посреди комнаты.
Не то, чтобы я не знала, для чего здесь стоит стул, но не планировала на нём оказаться. А потом Алекс начал двигаться. Он танцевал. Совсем рядом. Только для меня. Он был близко, и я теперь рассмотрела, что его тело было покрыто блёстками в вырезе расстёгнутой белой рубашки. Он вытащил полы рубашки и снял её через голову. А потом взял мою руку и положил себе на живот, там, где кубики пресса прорисовывались особенно чётко от движений мышц. Его кожа была горячей, а тело живым в танце.
Я не могла оторвать руку, но и смотреть на его тело так близко было невыносимо. Я подняла глаза, и, оказалось, что он тоже в этот момент смотрит мне в глаза. Это стало ещё мучительнее. Его физическая близость была просто нестерпимой, почти физически причиняла боль вместе с пониманием, насколько далеки мы сейчас, потому что мы больше не были вместе, и никогда не были, не принадлежали друг другу, никогда не принадлежали.
Говорить в таких условиях оказалось не так уж просто. Даже в благоприятных условиях этот разговор был бы не простым, а сейчас он был почти невозможен. Но я сама создала эти условия, и мне нужно ими управлять, я не ищу лёгких путей. Я прочистила горло.
— Я уезжаю. Очень далеко и очень скоро. И надолго. Я не знала, как тебе об этом сказать. Я не знала, как продолжить наши отношения. Я это всё не планировала, но так случилось. Я и сейчас не знаю, что с этим делать и как быть, но я хочу… Нет, я должна предложить тебе поехать со мной. Я хочу быть с тобой.
Он сделал оборот вокруг своей оси, демонстрируя мне свой накачанный зад, обтянутый кожаными штанами, и снова повернулся ко мне. Он опустился мне на колени, прижимаясь пахом весьма недвусмысленными движениями и выдохнул ментолом, смешанным с кофе, прямо в губы:
— Так оставайся.
— Я думала об этом, но я хочу попробовать снова с тобой и в другом месте, возможно, у нас получится начать всё сначала. Здесь я не смогу.
— Куда же ты едешь?
— Остров Маврикий.
Ещё движение, и он оказался позади меня, опуская руки по моим плечам, ниже по груди до самого живота. Теперь он выдохнул мне в ухо:
— В качестве кого я должен с тобой поехать?
Это сложный вопрос, но я подготовила на него ответ:
— Вид на жительство оформлять сложно и долго, для этого нужно или иметь приглашение на работу, или бизнес, или родственников. Гораздо проще будет, если ты станешь моим мужем.
Он повторил движение руками, только снизу вверх, и мы выдохнули уже вдвоём одновременно:
— Так ты делаешь мне предложение?
Я не думала об этом в таком ключе и неожиданно даже для самой себя была удивлена:
— Да.
— Я подумаю.
Он резко отстранился, выключил музыку и собрался уходить. Я робко говорю:
— Я же ещё не заплатила.