— Представишь меня со своей спутницей? — Она перевела хищный взгляд на меня.
— Регина, — его голос звучал глухо и неуверенно впервые с нашего знакомства, — Аврора, моя невеста.
Женщина усмехнулась и обратилась без предисловий:
— Это твоё настоящее имя?
— Да, — ответила я, стараясь, чтобы хотя бы мой голос звучал твёрдо. — А твоё?
Её улыбка стала только шире.
— Мышка умеет пищать. Так ты его невеста. И ты согласилась выйти за него замуж. Что тебе в нём нравится? Дай угадаю. Красивое тело? Сильные руки? Красивые слова? Большой член? И то, что умеет им пользоваться? Верно? А знаешь, кто его научил?
Это всё риторические вопросы. Она ответит сама. Нужно лишь подождать.
— Правильно думаешь. Это я. Он приехал, не помню даже откуда. Приходил на одно прослушивание в ансамбль, но ничего в нём не было. Ну, высокий, ну, гибкий, ну, красивый, но танцевать он не умел. А время тогда было… Вечер, все устали множество бездарностей просматривать. Это как копаться в куче навоза в поисках одной жемчужины. Но ты не думай, он не жемчужина. Так, о чём это я… А, погода ещё тогда стояла, знаешь, поздняя осень, темень, дождь хлещет, прослушивание где-то у чёрта на рогах, поздно уже. Я села уже в машину и сказала, чтобы водитель заводил, и тут смотрю — он стоит. Облезлый такой, мокрый, жалкий, курточка тонкая, как собачонка дворовая. У него тогда ещё волосы были длинные и свисали, как патлы, мокрые и нечёсаные. Не то чтобы мне стало его жаль, нет, я с улицы не подбираю, но было в нём что-то, с чем можно работать. Тяга к этой работе, что ли. И я его позвала с собой. Приютила, отмыла в прямом смысле. Била и хвалила. И научила. И танцевать. И всему другому, что он умеет. Ты понимаешь, о чём я.
Она внимательно смотрела на меня, на мою реакцию.
— А дальше?
— А дальше, я устроила его в клуб, где он сейчас танцует. И он мне обязан всем, что у него есть. Его долг большой, и он не может просто всё бросить и жениться. Ему ещё долго отрабатывать, пока член стоять будет, а потом ещё и на таблетках будет. В общем, на пенсию он не выйдет.
— Регина…
— О, Алекс, я знаю, что ты хочешь сказать. Но у нас с тобой ведь не только рабочие отношения. Хотя и рабочие стоят очень и очень дорого. Ты мне многим обязан. Можно сказать, всем. Ты привлекаешь клиенток. Ты — мой актив, понимаешь? И я не собираюсь так просто его терять из-за какой-то невесты.
Её тон стал стальным, а движения резкими. В её глазах не осталось и следа недавней весёлости — только холодная ярость и решимость.
— Ты думаешь, эта твоя куколка сможет обеспечить тебе тот уровень жизни, который я тебе дала? Ты сможешь покупать ей все эти дорогие безделушки на свою зарплату автомеханика? Думаешь, вы будете счастливы в простоте бытия? Сомневаюсь. Ты хочешь танцевать. Это в твоей натуре. Тебе нравится раздеваться на сцене, нравится, когда на тебя смотрят, трогают, платят за это. Она одна тебе сцену не заменит.
— Регина, нет… не…
Но она его слышала и продолжала:
— Нет, у тебя не будет другого будущего. А знаешь почему? Потому что я позабочусь о том, чтобы у тебя вообще не было никакой работы, кроме той, что я тебе дала.
— Мне больше не нужна эта работа.
— А это не тебе решать.
Её голос становится ещё тише, но от этого он звучит ещё более зловеще.
— И не думай, что твоя новая пассия останется в стороне. Ты ведь понимаешь, что у меня есть связи. В этом городе всякое случается. Несчастные случаи, внезапные проверки… Ты действительно хочешь подвергать её этому риску ради своих мимолётных увлечений?
Она снова бросила взгляд на меня, в котором читалась неприкрытая угроза. Затем возвращается к Сергею, её взгляд стал почти безразличным, потому что она знала, что все её слова попали в цель, но она даже триумфа не ощущает, настолько омертвело всё внутри неё.
Я её выслушала и решила, что пора мне начать говорить. Моя вторая личность сейчас была бы как нельзя кстати, но она опасна тем, что, выпустив её однажды, сложно спрятать обратно. А я не хочу, чтобы Сергей её видел, поэтому придётся справляться одной.
— Я всё ещё здесь. Не нужно говорить так, как будто меня не существует. У нас ведь опасно вести бизнес: постоянно что-то прогорает и закрывается, проверки опять же. А долги придётся платить всю оставшуюся жизнь уже тебе. Ты не одна решаешь: у тебя есть «крыша», инвесторы. Ты продашь всё, что у тебя есть, и всю жизнь будешь оглядываться. Вся твоя «молодость» и «красота», в которые ты вкладываешь огромные деньги, увянет, дорогие шмотки износятся, зубы сломаются.