Но он пьянствует не просто так. Вчера утром он сказал достаточно и мог бы сказать ещё, но я не стала слушать, не придала этому значение. И вот результат.
До этого момента я не боялась, что он уйдёт, я всегда уходила сама. И всегда возвращалась сама. Но сейчас он был не со мной и не был моим. Я могла его потерять. До этого момента он добивался моего расположения, а я сомневалась, он был рядом, а сейчас он далеко от меня. И может стать ещё дальше.
Я пролежала в кровати почти три часа, размышляя и впадая в отчаяние. А потом всё же решила спуститься, прежде приняв душ.
Сергей уже сидел за столом в одних шортах с голым торсом, уставившись в одну точку.
— Доброе утро.
— Доброе утро, — он как будто очнулся ото сна.
Он был молод и красив, несмотря на то, что под глазами темнели тени двухдневного запоя. Но гораздо важнее, как он сейчас видит меня. На столе стояла тарелка с блинчиками и ягоды.
— Выспалась?
— Пожалуй, а ты?
— Не помню. Завтрак остыл. Я давно приготовил.
— Ничего. Спасибо.
Я спустилась и тоже села за стол.
— Вчера ты хотел поговорить, а я не стала слушать.
— Прости. Я не прав.
— Не извиняйся. Просто расскажи, что тебя гложет.
Он немного подумал.
— Я несчастлив.
Этого я и боялась. Сердце упало и пропустило удар, и я перестала дышать.
— Нет, Аврора, дело не в тебе. Я был несчастен до тебя. И я думал, что с тобой всё будет по-другому, но я — это я, — он ударил себя в грудь кулаком. — Я никуда не делся. Я сломлен. Давно. С детства. Всё остальное — только следствие: стриптиз, женщины, угнанные тачки, адреналиновые скачки, внимание к моему телу. Я продавал себя. Мне это нравилось. Я этого хотел. Я себя наказывал, не знаю за что. Я — по-настоящему плохой парень из плохой семьи и плохим прошлым. Мне за всё это стыдно.
Мне было больно его слушать, но я не могла его остановить.
— А потом я встретил тебя. Ты была ангелом в преисподней, где я торчал годами. Ты отличалась ото всех. Ты выделялась в толпе, хоть и была пьяной в клубе в компании разодетых мажоров. Но ты была другой. Ты тоже сломлена, но ты как будто паришь над проблемами, над всем этим бренным миром. Ты как будто научилась со всем справляться. Эта твоя трагичность — твоё преимущество, твоя сила. И я хотел научиться у тебя. Я захотел быть с тобой рядом, ведь если ты смогла, то и я смог бы. Но, нет. Ты и сейчас справляешься, а я — нет. В тебе есть порода, ум, сила, а у меня ничего нет, кроме этого тела, — он снова ударил себя в грудь.
Я накрыла его руку и сказала:
— Но нам же было хорошо. Тебе было хорошо. Я так думала.
— Да, какое-то время. Я был счастлив, что ты рядом. Ты помогаешь просто своим присутствием. Знаешь, даже когда ты уходила и бросала меня, это было стимулом стать лучше, добиться, исправиться, стать счастливым рядом с тобой.
— Я знаю, ведь я чувствую то же самое.
— Я — нет. Я всегда шёл самым простым путём.
— Ты себя недооцениваешь.
— Нет, это ты меня переоцениваешь, иначе, как объяснить, что ты со мной.
Это был риторический вопрос, но я ответила:
— Потому что я люблю тебя и хочу быть с тобой. Что мне сделать, чтобы ты стал счастливым? Я не хочу тебя потерять. Я не хочу покупать тебе обратный билет. Я готова на всё ради тебя.
— Ты, Аврора, ты… проходила это. Ты уже пыталась сделать человека счастливым, а он тебя использовал и бросил. Я не лучше.
— Ты лучше. Что ты такое говоришь?
Я знала, какой Артём человек, но тогда мне казалось, что я недостойна лучшего. Я знала, что ничего хорошего меня с ним не ждёт. Я позволяла ему унижать меня. Это был мой выбор. И Сергей — мой выбор.
Я подошла и обняла его за голову и прижалась всем телом, а он обнял меня за талию, крепко и сильно, вжимая в себя.
— Алкоголь — не выход. Это только сделает хуже. Тебе надо чем-то заняться, но прежде всего, тебе нужна помощь. У нас есть психолог. Если не понравится, можно найти другого дистанционно. Весь мир с нами.
— Я могу попробовать ради тебя.
— Попробуй ради себя. Я вчера видела твоих новых друзей, и они, кажется, неплохие ребята. Они ходят в качалку? Ты там с ними познакомился?
— Да.
— Это отлично. Ходи в качалку, занимайся тем, что тебе нравится, что ты умеешь. И всё наладится, придёт в норму. Знаешь, рутина спасает. Я знаю, о чём говорю. Я смогла выжить после смерти… мамы только благодаря рутине.
Я подумала, что и потом тоже, но я не могу об этом рассказать.
— И ты простишь меня?
— Да, только не напивайся больше. Я к этому не готова.
— Прости. Разве можно любить и терпеть такого, как я?
— А какой ты? Для меня ты добрый, отзывчивый, умный, чувствительный, красивый.