— Тело.
— С чего ты взял, что оно там? Какие у тебя основания?
— Есть подозрение, что его убила бывшая жена. Заманила на кладбище. Она знала, где будут хоронить на следующий день, могилы готовят накануне.
— Откуда она могла это знать?
— Она наладила контакт со сторожем.
— Ну и что? Ты серьёзно это?
— Он сказал, что она интересовалась, кого и где хоронят, буквально накануне.
— Ну, допустим. И что?
— Она заманила его на кладбище.
— Как? Ты бы пошёл на кладбище за бывшей?
— Там такая бывшая, что за ней не то что на кладбище, на край света пойдёшь.
— А чего же он тогда от неё ушёл? Не докажешь ты это.
— Может, да, а может, нет. Вечером на кладбище никого нет, да и погода тогда была плохая, снег ещё лежал, дождь шёл. Она его убила, немного прикопала, а на следующий день сверху опустили гроб и закопали окончательно.
— А орудие убийства у тебя есть?
— Пока нет, но когда у меня будет тело, я пойму, какое орудие искать.
— Не найдёшь ты орудие через столько времени. Что за кино ты мне сейчас рассказываешь?
— Я расследую дело. Это моя ответственность. Это необходимые следственные действия.
Вадим Игоревич был спокоен и непреклонен. Прокурор последний раз покачал головой и нехотя поставил подпись и печать.
— Копай, Вадим Игоревич, но под твою ответственность! — Прокурор погрозил ему кулаком.
— Разумеется.
Вадим Игоревич вернулся в свой кабинет.
— Поехали, Коля.
— Куда? — Уже снимая с крючка куртку, спросил младший следователь.
Ему понравилось работать с пожилым следователем. За полгода с ним Коля раскрыл три дела: они нашли трёх пропавших людей, одного ребёнка. Это воодушевляло.
Вадим Игоревич был рассудительным, настойчивым и обладал огромным опытом, что при поисках людей было очень важно.
— На Митинское кладбище.
Коля даже остановился и открыл рот от удивления:
— Прокурор подписал рапорты на эксгумацию⁈
— Да.
— Вы — гений, Вадим Игоревич!
— Дождевики захвати и фонарь самый большой, батарейку в нём проверь.
— Есть, товарищ майор.
— Что-то мне подсказывает, что скоро твой энтузиазм поугаснет, — усмехнулся следователь.
Они были на кладбище уже четыре раза в разное время, разговаривали с людьми, узнавали, что и как там устроено. Поначалу Коля скептически к этому относился. Он считал, что они слишком много тратят времени в одном месте, а ему казалось, что искать нужно совсем в других местах, правда, он не знал, в каких. Зато Вадим Игоревич был непреклонен, как будто знал больше других. Недавно он поделился с Колей своими догадками, и они вместе написали рапорты на эксгумацию. И теперь будут проверять догадки, как настоящие следователи.
И вот они на кладбище. Как назло, пошёл сильный дождь. Ранней зимой дождь холодный, ветер сильный, под ногами остатки первого грязного снега превращались в лёд. Они с Вадимом Игоревичем стояли в стороне в дождевиках, зябко поёживаясь и крепче запахивая целлофан, когда ветер особенно сильно задувал сразу со всех сторон.
Рабочие были недовольны. Сумерки быстро опускались. Они копали почти целый день. Кладбище и в хорошую-то погоду не самое приятное место, а зимой, в дождь, ветер и в темноте казалось совсем гиблым местом. Они уже вскрыли три могилы, прокопали глубоко, почти на метр глубже того места, где изначально были гробы. И ничего.
Коля стал прикидывать вероятность того, что они найдут то, что ищут в последней могиле. И результат расчёта его окончательно расстроил.
Вадим Игоревич стоял в стороне и курил, тщательно прикрывая сигарету руками от проливного дождя. Он тоже не выглядел воодушевлённым. Коля подошёл к нему:
— Что будет, если мы ничего не найдём?
Вадим Игоревич пожал плечами:
— Да ничего особенного. Мне сделают выговор. Будем искать дальше.
— И всё?
— И всё.
— А если не найдём?
Вадим Игоревич снова пожал плечами.
— Ну значит, не найдём.
— И это всё зря?
— Нет, Коля, не зря. Это наша работа. Мы собираем информацию, проводим следственные действия, проверяем предположения. Человек пропал, и мы обязаны его искать. Дела о пропавших бессрочные, пока не закроешь. Висяков у нас много, ты это и сам видишь, но кого-то мы всё же находим. Каждая человеческая жизнь важна и ценна. Если мы кого-то не можем найти, это не значит, что мы ничего не должны делать. Нужно думать, пересматривать показания и проверять. Это наш долг перед обществом. Мы сами его выбрали. Думай, смотри, у тебя ещё есть время решить, хочешь ли ты дальше этим заниматься.