Ректору явно не хватает малыша, в нем пропадает отец века. Дэрии ему явно уже не хватает.
— Ну и, кто начнёт первый? — спросила, смирившись со своим положением и устраившись поудобнее.
— В моей истории мало весёлого, поэтому, наверно, стоит начать с неё? — предложил титрион.
Типа начнём с плохого, закончим хорошим?
— Да в моей тоже не особо все радужно, — заметила, рассматривая профиль мужчины.
Ну хорош, хорош же!
Интересно, как он выглядит на самом деле? Уверена, так же прекрасно!
— И все же в твоей истории есть счастливый конец. В моей он отсутствует.
Нда.
— Ладно, начинайте, — махнула я рукой и сосредоточилась внимать.
Оказалось, зря.
Ректор улыбнулся, увидев мою сосредоточенную моську, и заметил:
— Я решил рассказать о себе всё и первое и самое важное: я тоже своего рода хранитель. Только в моей ведомости находится не артефакт-печать. Я храню нечто другое.
Мужчина явно специально замолчал, подвесил, так сказать, интригу.
Возмущённо выдохнув, я буркнула:
— Рассказчик из вас отвратительный.
Видимо, я сказал что-то действительно смешное, потому что мужчина вдруг рассмеялся.
— Такого в свой адрес я ещё не слышал, — сквозь смех выдал он и, наконец закончив веселиться, продолжил вещать, не переставая при этом улыбаться:
— Я хранитель истории, Лиса, и, если потребуется, их же рассказчик. Но тебе я покажу свою историю.
— То есть вы и такое умеете?
Честно говоря, меня не особо удивило, что ректор является каким-то рассказчиком. Подумаешь, на фоне того, что он старейший титрион, это меркнет.
— Могу, — кивнул мужчина и, наклонившись ко мне, прошептал чуть ли не в самые губы:
— И не только это.
Я уже начала представлять, что умеет без сомнения этот опытный мужчина, но, как оказалось, рано.
Меня обманули.
Ладно хоть глаза не закрыла — это был бы позор.
Выпрямившись, мужчина подмигнул (!) мне и сказал, лукаво улыбаясь:
— Было бы скучно, если бы я умел так мало, не правда ли?
— Да уж, — буркнула, еле удержавшись, чтобы не закатить глаза.
Мужчина положил руку на мою, сжал и попросил:
— Не пугайся.
Я кивнула и буквально потонула в его фиолетовых глазах.
Это была магия, самая настоящая.
Она хлынула в меня, заполнила и затянула куда-то в другое место.
Мгновение, и я оказалась около огромного дерева, рядом стоял ректор.
— Это древо Жизни, — проговорил мужчина, пока я рассматривала немыслимых размеров растение.
Да оно, блин, больше небоскрёба.
— Я даже боюсь спрашивать, какую роль он играет в этом мире, — неосознанно прошептала я.
Из-за размеров дерева было сложно даже небо рассмотреть.
— Это своего рода ядро этого мира. То, что останется, если даже не будет его создателей.
Вау. Просто вау. А ещё вау, что мир, оказывается, может существовать без его создателя.
Я хотела спросить у ректора, а как это вообще возможно, но не смогла.
Рядом с деревом появились двое.
Девушка с каштановыми очень длинными волосами, одетая в прекрасное платье, словно сделанное из цветов, и мужчина со знакомой внешностью.
— Это я, — подсказал ректор и указал, собственно, на себя.
Ну вот, а я-то подумала, что вот эта эфемерная девушка — он. Какое разочарование.
— Рядом Ирит. Именно она предложила мне стать хранителем истории.
Хоть ректор и выступал в качестве рассказчика, в этом совершенно не было необходимости. Я прекрасно слышала разговор его более молодой версии и источника многих бед этого мира.
— Другого способа ведь нет? — спросил, прости Господи, Вэлиант.
Выглядел мужчина так, словно был в запои полвека (учитывая продолжительность жизни титрионов и их в принципе живучесть — это вполне возможно).
— Увы, — покачала головой Первосоздательница. — Я бы хотела предложить тебе что-то другое, но другого способа просто нет.
От слов Ирит мужчину как будто замутило, краска окончательно покинуло его лицо.
— Вы выглядите так, словно вот-вот собираетесь отправиться на тот свет, — заметила я.
— Если бы у меня тогда была такая возможность, я бы так и сделал, — ответил ректор абсолютно спокойно.
Видимо, события того промежутка времени, действительно, стали для него лишь историей.
Какое счастье, этот мужчина сам смог справиться со своими травмами.
Пока мы говорили с ректором, двое других продолжали молчать.
Вэлиант явно впал в какую-то прострацию, а Ирит топталась рядом и изображала участие.
В итоге той это надоело, она достаточно громко выдохнула и сказала:
— Вэлиант, я понимаю твою потерю как никто другой. У меня у самой погибло несколько моих детей. Их смерть почти уничтожила меня…
Ну Ирит действительно выглядела как убитая горем мать. Однако, та была и Богом. Создателем мира. И ответственность на ней возлежала колоссальная. Поэтому она терпела. И хотела заставить это делать сломленного по какой-то причине Вэлианта.
— Это тот временной отрезок, когда многие Боги пострадали из-за Хаоса, — сделал важную разъясняющую ремарку ректор.
— То, что я тебе предлагаю, это дар моего ушедшего сына. Это не проклятие, — сказала Ирит. — Прими его и получи возможность сохранить хотя бы часть той, кто тебе больше никогда не будет принадлежать.
Богиня сделала паузу.
— Или откажись. Это будет даже лучший выбор для тебя. Только вот… Готов ли ты его сделать?
Молодая версия ректора обречённо подняла голову и уставилась на протянутую руку Первосоздательницы.
Пара долгих секунд, и его ладонь обхватила небольшую ручку своей… ну, пусть будет благодетельницы.
— Как видишь, тогда я был не готов отказаться от дара Ирит, — заметил равнодушно ректор.
Картинка смазалась, мир буквально перевернулся, мы оказались около другого гигантского дерева, на котором не было ни одного задрипанного листика.
Молодая версия ректора держала за руку, я так полагаю, Акриста. Увы, лица, как и фигуры, я не рассмотрела — тот был закутан так, словно был в бегах… или бомжом.
— Это вторая часть ритуала. Акрист, скажем так, доделал то, что не смогла его жена.
— Ясно…
Насладиться, как, впрочем, и понять, что толком делал главный Бог с ректором, я не успела, виды вокруг снова начали меняться.
Мы оказались на какой-то живописной поляне, полной цветов.
— Прежде чем показывать тебе дальше, я должен сначала кое-что объяснить и спросить, хочешь ли ты это видеть воочию.
Услышав слова мужчина, я подобралась.
Мучило смутное подозрение, что меня ожидает что-то нехорошее.
— Тебе, Лиса, уже известно о «правиле половин». Не знаю, сколько тебе поведали о нем, поэтому, если я буду повторять уже тебе известное, то скажи мне.
Я кивнула.
— Половины до встречи друг с другом могут влюбляться в других. Только вот… Если связь не разорвана — ничего путного из этой любви не будет. Лишь муки и страдания.
Ну да, все логично. Если верность, то мучительная и не пойми кому. В стиле этого жестокого мира.
— Я, как тебе уже, наверно, стало понятно, влюбился. Моя избранница была мила, красива, а ещё… ревнива. Я не мог дать ей всего того, чего она хотела. Единственное, что было в моих силах — это любить. И это-то её и погубило. Чем больше я любил, тем больше она сходила с ума. Конец нашей с ней истории не заставил себя долго ждать: она… ушла в обитель Акриста, а я остался.
Да уж. Ужасная история. Спасибо, что мне её рассказали, а не показали.
— Я пытался найти способ её вернуть, однако все в итоге закончилось тем, что я обзавёлся даром погибшего от рук Хаоса Бога Истории. После того, как эту способность мне навесили, я какое-то время забылся в ней. Однако позже, когда эта сила привела меня к моей переродившейся возлюбленной, я вновь наступил на те же грабли. Думаю, и так понятно, чем все закончилось опять. Даже мои попытки поменять наш финал не увенчались успехом. Она снова ушла. Молодой, во цвете лет. А я больше не смог это терпеть. Я хотел уйти за ней, но не мог из-за дара. И, предугадывая твои вопросы: я не Бог, просто, получая дар, я давал клятву.