Это износ. Это путь к инфаркту в тридцать лет. Но это шанс вытащить сестру. — Вылезу, — прошептал я, сжимая в кармане холодную банку кильки. — Подохну, но вылезу. Без всяких игр, своими руками.
Я подошел к подъезду, достал ключи. В этот момент нейроинтерфейс мигнул. Я поморщился. Наверняка Андрей ответил. Сейчас начнет оправдываться или уговаривать попробовать еще раз. Читать не хотелось.
Однако сообщение было не от Андрея. Это было уведомление от банковского приложения.
«Входящий перевод: +10 000 RUB.» «Отправитель: ALTEA_CORP_PAYOUT» «Комментарий: Бонус за первое в мире открытие события "Месть Природы" (Global Event #001). Спасибо за игру!»
Мозг еще не успел переварить увиденное — цифру с четырьмя нулями в банковском уведомлении, — как реальность грубо ворвалась в сознание визгом тормозов и ревом двигателя.
Я резко повернул голову. Из-за угла, игнорируя «лежачие полицейские», вылетел тонированный седан. Он несся прямо на пешеходный переход. А там, покачиваясь и глупо улыбаясь своим мыслям, застыл молодой парень в расстегнутом пальто. Видимо, отмечал что-то с друзьями и перебрал.
Свет ксеноновых фар ударил ему в лицо. Парень замер, словно кролик перед удавом. Он даже не пытался бежать, просто закрыл лицо рукой.
Времени на раздумья не было. — Твою ж мать! — выдохнул я.
Тело сработало быстрее мысли. Словно я все еще был в игре, где моя задача — перехватить урон на себя. Я бросился вперед, оттолкнувшись от бордюра так, что кроссовки чиркнули по асфальту. Два шага. Прыжок.
Я врезался в парня плечом, сбивая его с ног, и мы оба кубарем полетели на мокрый асфальт, прочь с дороги. В ту же секунду мимо пронесся черный бок машины. Воздушная волна ударила в лицо, а следом нас накрыло ледяным, грязным душем из ближайшей лужи.
Водитель даже не притормозил. Рев мотора лишь отдалился, растворяясь в ночных дворах.
Мы лежали в грязи. Я тяжело дышал, чувствуя, как саднит локоть и горит плечо — то самое, которым я в игре принимал удары кроликов. Парень рядом зашевелился. Он перевернулся на спину, размазывая грязь по дорогому пальто, посмотрел в темное небо... и вдруг расхохотался.
Это был странный, пьяный, истеричный смех. — Ха-ха-ха! Живой! Ты видел? Видел?! Чуть не раскатали!
Я медленно поднялся, отряхивая мокрые джинсы. Руки были черными от мазута и уличной грязи. — Идиот, — беззлобно буркнул я. — Смотреть надо, куда идешь.
Я перевел взгляд на дорогу. Там, в грязной каше, лежали мои продукты. Колесо машины проехало прямо по ним. Банка с килькой в томате взорвалась, и теперь красное месиво вперемешку с раскрошенной лапшой и грязью растекалось по асфальту, напоминая место кровавого преступления.
— Класс, — я с тоской посмотрел на уничтоженный ужин. — Просто замечательно. Теперь мне еще и жрать нечего.
Парень перестал смеяться, кое-как сел и, сфокусировав на мне мутный взгляд, спросил: — Слышь, братан... Ты чего такой грустный? Мы же родились заново!
Глава 6: Контракт с дьяволом
Мы осели в единственном месте, которое еще подавало признаки жизни в этом омертвевшем районе — круглосуточной хинкальной. Это заведение цеплялось за перекресток с каким-то запредельным, почти биологическим упрямством, напоминая таракана, выжившего после ядерного удара.
Внутри царила атмосфера вневременного чистилища. Пластиковые столы, дешевые и шаткие, казалось, пережили не одну локальную войну: их поверхности были испещрены шрамами от чужих ключей, ножей и, возможно, ногтей. Клеенка на нашем столе представляла собой карту человеческих пороков: застарелые пятна соуса, напоминающие засохшую кровь, жирные олимпийские кольца от пивных кружек и черные оспины — следы от сигарет, затушенных прямо о «скатерть».
Запах здесь был почти осязаемым, плотным, как ватное одеяло. Прогорклое масло въелось в штукатурку стен так глубоко, будто его втирали туда шпателем слой за слоем: стойкий, липкий дух жареного лука, перегоревшего теста и дешевого табака. Где-то под потолком на одной ноте гудела вытяжка — звук, похожий на предсмертный хрип огромного механического зверя, который время от времени заходился в натужном кашле, моля о пощаде.
За мутным стеклом витрины лежала ночь. Не та бархатная, кинематографичная тьма, которая скрывает тайны, а грязная, городская мгла. Фонари светили болезненным желтоватым светом, напоминающим цвет старых, никотиновых зубов. С неба сыпалась какая-то дрянь — мокрый снег, который даже не падал, а просто висел в воздухе тяжелой взвесью. Редкие машины проносились мимо, и звук шин, разрезающих слякотную кашу, звучал так, словно кто-то с остервенением скреб тупым ножом по мокрому пенопласту.