Перед ним на брусчатке стояла деревянная миска. Треснувшая, грязная. Абсолютно пустая.
Я остановился в трех шагах, боясь нарушить эту зловещую тишину. Интерфейс молчал. Над головой старика не было ни имени, ни уровня, ни привычного желтого восклицательного знака над квестом. Только серая, безжизненная надпись: «НПС».
Если бы Ян не сказал мне, куда смотреть, я бы прошел мимо, приняв его за часть декорации, за мусорную кучу. Но я знал. Это был не человек. Это был детонатор, ожидающий, когда я замкну цепь.
— Эй, — тихо позвал я.
Мой голос прозвучал глухо, словно вата тумана поглотила звук. Нищий не шелохнулся. Он сидел неподвижно, как каменное изваяние, забытое скульптором в этой грязной подворотне.
Я сделал шаг вперед. Брусчатка под сапогом скрипнула. Еще шаг. От фигуры старика веяло холодом. Не той пронизывающей сыростью ночного города, к которой я уже привык, а могильной, потусторонней стужей. Это был холод склепа, холод, от которого стынет не кожа, а пиксели аватара. Зона отчуждения радиусом в три метра.
Преодолевая иррациональный страх, я присел перед ним на корточки. Дыхание вырывалось изо рта белыми облачками пара. Я вызвал интерфейс. Полупрозрачное окно инвентаря повисло в воздухе.
«Перетащить предметы».
Первые три монеты. Золотые. Я подцепил виртуальные кругляшы пальцем и медленно повел их к деревянной миске. Монеты материализовались в воздухе, обретая вес и форму.
Дзынь.
Звук падения тяжелого золота о сухое дерево прозвучал в мертвой тишине переулка как пистолетный выстрел. Эхо метнулось от стены к стене.
Нищий медленно, с хрустом несмазанных шарниров, поднял голову. Я отшатнулся. Из-под глубокого, изъеденного молью капюшона на меня смотрела пустота. У него не было лица. Не было глаз. Только два бездонных черных провала, в глубине которых, казалось, медленно вращались далекие, чужие галактики.
— Три Королевства пали от гордыни, — прошелестел его голос. Он звучал не в ушах, а прямо внутри моего черепа, вибрируя в костях. Сухой, ломкий, как шелест мертвых осенних листьев, гонимых ветром по кладбищу. — Золото не укрепило их стены. Золото стало их саваном.
Я сглотнул вязкий ком в горле. Руки предательски дрожали, интерфейс расплывался перед глазами, но я продолжил. Пути назад не было.
Дальше серебряные. Они упали в чашу с холодным, чистым звоном.
Нищий вдруг дернулся. Его рука — костлявая, неестественно бледная, с черными, похожими на обсидиан ногтями — метнулась вперед и накрыла чашу, словно защищая её от невидимого вора.
— Две Луны сошлись в поцелуе предательства, — голос стал громче. В нем появились скрежещущие металлические нотки, будто кто-то точил нож о камень. — Свет и Тьма смешались, порождая серый цвет. Цвет пепла. Цвет забвения.
Тени в переулке сгустились. Казалось, фонари на соседней улице разом потускнели.
Осталась последняя. Медная монета. Самая дешевая валюта в игре. Самая дорогая плата в моей жизни. Я занес руку над чашей. В этот момент мир вокруг дрогнул и замер. Реальность поставили на паузу. Исчезли пьяные крики из таверны «Слепой Пью». Стих ветер. Даже тошнотворная вонь помойки растворилась в стерильном вакууме. Остались только я, жуткий старик и тусклый медный кругляш, зажатый между моими пальцами.
— Одна Душа, — прошептал я, повторяя слова Яна, как молитву. Или как проклятие.
Я разжал пальцы.
Монета упала. Но звона не было. Как только медь коснулась дерева, законы физики сломались. Чаша не просто наполнилась — она вспыхнула. Из неё вырвался столб яростного фиолетового пламени. Это был не огонь — это была чистая, концентрированная магия Бездны. Она не грела, она вымораживала пространство вокруг.
Пламя мгновенно перекинулось на руки нищего, охватило его фигуру, взметнулось вверх ревущим столбом, пробивая ветхую крышу навеса и устремляясь в небо.
Нищий встал. Теперь он не был согбенным стариком. Он рос на глазах, расправляясь, заполняя собой переулок. Грязные лохмотья превращались в величественную, развевающуюся мантию, сотканную из самой тьмы и звездной пыли.
— ЦЕНА УПЛАЧЕНА!
Его голос ударил громом. Настоящим акустическим ударом, от которого задрожали стены домов, а стекла в окнах таверны лопнули, осыпавшись сверкающим дождем.
— ПЕЧАТИ СНЯТЫ! ТЫ ВИДЕЛ ИХ ВО СНЕ, ПУТНИК? ДРЕВНИХ, ЧТО СПАЛИ ПОД КОРНЯМИ ГОР? ОНИ ГОЛОДНЫ! И ОНИ ИДУТ!
Перед моими глазами вспыхнула красная пелена. Интерфейс сошел с ума. Системные сообщения посыпались кровавым водопадом, перекрывая обзор, наслаиваясь друг на друга: