А я бы о его присутствии с удовольствием забыла.
- Милавочка? – Хотела отвернуться от альтера с гордым «фи» на такое обращение. Но тогда на него вначале нужно было бы посмотреть, а смотреть на чужого непредсказуемого не-совсем-человека было неприятно. Поэтому я просто сжала губы крепче.
- Милавка? – Даже не думал он отступать.
И я не выдержала:
- Не называйте меня так. Так меня только родные называют.
- Мила? – Предпринял он еще одну попытку.
- Это не мое имя. – Пробурчала я в ответ.
- Лава?
Подавив приступ несвоевременного смеха, я ответила:
- Это вообще не имя.
Стул под альтером скрипнул. И я боковым зрением заметила, как он откинулся на спинку и заложил руки себе за голову.
- Ила? – Сделал он следующее предположение. И я подумала, что альтеры не умеют вовремя отступать, или они не считают навязчивость отрицательной чертой?
Но даже на хуторе, где множество людей жили в тесноте, было принято оставлять человека в покое, если он не хотел общаться. Главным было, чтобы люди хорошо работали, а если при этом человек не хочет разговаривать, то он имеет на право на тишину.
- Нет у моего имени такого сокращения. – Ответила я измененному, который продолжал ждать моей реакции на свое обращение.
- Я же так сократил. – Возразил он мне.
- Но это ещё не значит, альтер, что ваше сокращение правильное. – Пришлось мне посмотреть в его сторону.
- Сокращение имён может иметь множество вариантов. – Нейтральным тоном заметил альтерированный..
А я подскочила на стуле:
- Мне не нравится, когда мое имя сокращают или меняют! И вообще нужно уважать имя человека и не уродовать его!
Альтер спокойно заметил:
- Денису и Мирону ты разрешала тебя Милавкой называть.
- Они дети. – Сказала я. – И в отличие от тебя, альтер, они меня не похищали.
Он плавно поднялся на ноги, а я сразу вспомнила, кто передо мной стоит, и с опозданием напомнила себе, что злить этого измененного не стоило.
- Милава, - даже без капли злости начал альтер, - глупо спорить по такому поводу. Давай договоримся, что я уважаю твое имя, не сокращаю его и не изменяю. А ты уважаешь мое имя. И зовешь меня Виктором, а не альтером. Сейчас я пойду за едой для нас, еще принесу тебе обувь, а ты сиди в этой комнате, не выходи в туннели. Там легко потеряться. Еще там много крыс и змей. А здесь ты в безопасности.
Виктор ушел, плотно прикрыв за собой тяжелую дверь. А я, аккуратно ступая по неровному полу, перебралась на кровать, забралась на нее с ногами и укуталась в плед с хутора.
До сегодняшнего дня моя жизнь была простой и понятной, а сейчас я чувствовала себя одновременно героиней всех книг, которые когда-либо читала. Все эти героини попадали в опасные или глупые ситуации.
Но, что было странно, альтер меня больше не пугал, поэтому я спокойно спорила с ним и не сдерживала возмущения. Он даже об обуви для меня решил позаботиться. Только он мне не нравился. И я вряд ли я ему нравилась. И раз симпатия между нами была невозможна, то зачем я ему нужна, раз он не людоед?
И вспоминая истории деда о том, что раньше люди не делились на альтерированных и чистокровных, я решила, что Виктор может быть послом мира. Может, альтеры из городов ищут мира с хуторянами? Дед говорил, что все люди давно должны были принять особенности друг друга и жить вместе.
Я уже представляла себя великим миротворцем, начала мечтать, что вскоре и обо мне напишут книгу, в которой будет история о том, как хуторянка Милава Молотова и альтер Виктор смогли привести к примирению два мира людей. Но мое радужной настроение лопнуло, подобно старой веревке под сильным давлением, от душераздирающего крика. Кто-то кричал за моей дверью. Не рядом с ней, а где-то в туннеле.
Змеи или крысы так кричать не могли. Я скрылась с головой под пледом и стала молиться, чтобы Виктор быстрее вернулся.
9. Внимание.
9. Внимание.
Я так и сидела, завернувшись в плед, пока кто-то не дёрнул входную дверь. Только привитая годами сдержанность не позволила мне сперва вскрикнуть от страха, а потом, увидев Виктора, не броситься ему на шею от радости, что он вернулся. Я же раньше никогда не оставалась одна, на хуторе об уединении на несколько часов можно было только мечтать.
- Милава, - сразу подошёл он к моей кровати, - соскучилась?
- Нет, - резко ответила я ему, - я соскучилась по своему отцу, братьям и мужу. - По выражению лица альтера я поняла, что последнего человека мне лучше было не упоминать.
Но Виктор быстро вернул себе добродушное выражение лица и положил передо мной на кровать пару женской обуви. Розовой. Я раньше и одежду-то такого цвета видела только на картинках старых книг и журналов.