- Очень далеко. - Ответил он. – И дорога до хутора Молотовых опасна. Здесь много диких животных, ядовитых насекомых и змей. В общем, не выходи из пещеры одна.
Оставалось только горько вздохнуть, я же, даже если захочу, не смогу выбраться из бесконечного туннеля.
Сейчас, стоя под открытым небом в незнаком месте, я впервые просто любовалась природой. На хуторе деревьями не любуются, их присматривают на дрова или стройку. И свет звёзд и луны не кажется волшебным, просто в их свете можно продолжить работу во дворе. И не принято у нас поднимать необычные камешки с земли, обтирать их об одежду и прятать в кармане. Зачем тратить время на такие глупости?
- Нам пора в укрытие, - сказал молчавший до сих пор альтер, и я уже привычно ждала, пока меня поднимут на руки и понесут в пещеру.
Перед сном альтер принес откуда-то тонкий матрас, подушку, одеяло и постельное белье, белоснежное, с разноцветной вышивкой. А пока я удивлённо осматривала эти слишком дорогие вещи, он сам застрелил постель. Сегодня я впервые в жизни видела, как мужчина заправляет одеяло в пододеяльник и взбивает подушки.
- Спать, Милава! - Снимая с себя рубашку, сказал альтер.
Я же начала отступать к двери, сейчас меня не так пугал бесконечный туннель со змеями и крысами, как измененный, который начал раздеваться в моём присутствии.
Он парой быстрых шагов добрался до двери и перегородил мне выход.
- Мы будем только спать, Милава, забирайся на кровать.
- Я с вами не лягу. – Категорично заявила ему.
- Я же просил обращаться ко мне по имени. «Виктор» не так сложно произнести. А ты меня даже в мыслях не зовешь по имени.
Я не понимала возмущения чужого мне человека. Поэтому напомнила ему о главном:
- Я чужая жена.
- Мужик, который не сделал главного, не может считаться мужем. Ты абсолютно свободна. – Заявил он.
- Богдан был ранен. - Начала я оправдывать своего мужа. - Ему нельзя было.... И мы устали, хотели сперва выспаться, а потом этим заниматься... – Я почувствовала, как начали гореть мои щеки, и уставилась на свои новые туфельки. А потом подняла голову и посмотрела прямо на альтера, чтобы он видел, что я готова отстаивать доброе имя Богдана.
- Этим? - Переспросил альтер и, как пьяный, расплылся в глупой улыбке. – Значит, «этим» вы не занимались? Вообще? Это вторая причина, по которой он тебе не муж.
- А первая?
- Первая - он тебя не сберёг, я смог выкрасть тебя из его постели. Он тебя недостоин.
Альтер молниеносно приблизился ко мне и, обхватив за плечи, серьезно проговорил.
- Я не хочу тебя пугать. И против твоей воли ничего не будет. А сейчас спать.
Я легла в кровать в своем платье, сняв только обувь. И так сильно прижалась спиной к стене, что ее острые края впивались мне в кожу и мешали расслабиться. Или расслабиться у меня не получалось из-за альтера, занявшем всю кровать. А он выглядел вполне довольным, но снял, помимо своих сапог, только клетчатую рубашку, оставшись в штанах и черной футболке.
Кровать для нас обоих была слишком узкой, а альтер ещё закинул на меня свои руку и ногу, под тяжестью которых я не могла дышать и боялась закрыть глаза.
Свет выключился после щелчка пальцами альтера, и мы остались в полной темноте.
- Хочешь, чтобы я убрал с тебя ногу? - Прошептал мне на ухо альтер.
Я кивнула. А потом и проговорила свой ответ.
- Тогда произнеси трижды мое имя
- Виктор. Виктор. Виктор. - После того как я прошептала это, ногу с меня убрали.
И я, расхрабрившись, попросила:
- Руку тоже уберите, пожалуйста. Виктор.
- Не уберу. – Заявил, мигом растеряв всю мою зарождающуюся к себе симпатию, альтер. - Но могу выполнить любое твое желание, чтобы ты больше об этом не просила.
Только я начала обдумывать, что же у альтера попросить, как он добавил:
- Бывшего мужа даже не упоминай. И домой я тебя не верну.
Богдан не был «бывшем» мужем, мы с ним обменялись клятвами, и их так просто не забыть. Но упомянула я брата:
- Ратмир. Это мой брат. Он тоже ранен. Хотелось бы узнать, как он.
- Сложное ранение? - Шепотом спросил Виктор.
- Лекарь хотел ему руку отнять из-за перелома. Сказал, кость раздробленна, и собрать ее невозможно.
- Милава, не переживай за него. Я узнаю все, что смогу.
А я, все равно, переживала. Но совсем незаметно уснула.
10. Новый день.
10. Новый день.
Утром проснулась я в одиночестве. И долго сидела на кровати, не решаясь с нее спуститься. Из туннеля доносились приглушённые крики, и я пыталась внушить себе, что это всего лишь ветер. Но ветер таких звуков не издает. Казалось, что кто-то вопит от ужаса и боли. И ещё слышался звучавшие чуть тише просьбы. Ветер точно не принесет слова: