- Если он не придет в себя в ближайшие дни, проще будет его добить, - закончил Владимир.
Мне хотелось кричать: как можно добивать ребенка? Неужели альтеры, оставившие себе целые города, не смогли найти способа лечить врывных альтеров? И как сможет жить Мирон если после гибели матери потеряет и брата? Или Мирона тоже проще добить?
Но я промолчала. И не потому, что вспомнила советы мудрых матерей семейств. Мне стало до боли в сердце жаль Виктора. Он, конечно, сильный и решительный и примет правильное решение, но ему оно дается нелегко.
Я приблизилась к моему альтеру и помогла ему стянуть с себя рубашку, оставив в белоснежной футболке. А потом сама потянула его к кровати.
- Дикарка и людоед будут спать, - улыбнулась я Виктору.
Пусть я пока еще считаю себя женой чужого мне человека, но спать рядом с Виктором стало так привычно и приятно, что я не променяю нашу складную кровать ни на какие блага мира. Прижавшись к теплому боку и положив голову ему на плечо, я закрыла глаза, чтобы мгновенно погрузиться в сон.
Нам отдых был необходим, а в объятиях друг друга засыпать было намного слаще.
14. Собственник.
14. Собственник.
Было такое чувство, будто мы только успели закрыть глаза, когда Мирон разбудил нас своими истошными криками. Он барабанил в дверь, казалось, всеми конечностями и головой одновременно. Грохот стоял невообразимый, и при этом звал Виктора на помощь.
- Все хорошо, Милава. Спи дальше. – Прошептал Виктор мне на ухо, перекладывая меня со своего плеча на подушку.
А сам собрался идти к Мирону. Но я тоже соскочила на пол и направилась на звуки ударов об дверь. Но чуть не упала, ударившись в спину альтера.
- Прости. Мне ничего не видно. - Извинилась я перед ним, потирая свой лоб.
Щёлкнув пальцами, Виктор включил светильник. У меня же такой фокус ни разу не получился. Может, щёлкать нужно было громче, или светильник выполнял команды только от альтера, но чтобы включить светильник мне приходилось находить его на ощупь и нажимать на кнопочки.
Как только Виктор открыл дверь, в помещение ввалился Мирон и, переходя на визг, прокричал:
- Денис умирает! Задыхается! Спаси его!
Подхватив меня на руки, Виктор понесся в сторону, где было помещение с клеткой. От оставил меня в стороне, а сам вошел в клетку. Я же, прижавшись к прутьям, смотрела, как Виктор переворачивает на спину лежавшего без признаков жизни подростка. Давно привычная к виду крови и другим тяжелым ранам, сейчас мне было тяжело смотреть, как альтер пытается привести в чувство племянника, поэтому я отошла ближе к стене.
- Он…живой? - Спросил у меня только сейчас добравшийся до нас Мирон.
- Виктор ему поможет, - постаралась я сама поверить в свои слова.
- Хоть бы брат выжил. Только бы выжил. - Стал повторять подросток, нервно переставляя ноги. Чтобы успокоить подростка, я положила руку ему на плечо. И, наверно, потянувшись к человеческому теплу, он сам меня обнял, и так мы и стояли, поддерживая друг друга. Но только до тех пор, пока дверь клетки не распахнулась от удара и с металлическим звоном не ударилась об стену.
- Отойди от моей женщины. - Прошипел взбешенный Виктор, и Мирона будто ударом хлыста унесло от меня.
Удивленная такой реакцией альтера я начала отступать к выходу.
Все еще злой Виктор вернулся в клетку и вынес оттуда живого и освобожденного от веревки Дениса. Но держал он племянника, как нашкодившего котенка, за ворот рубашки. Бросив на заметно побледневшего Мирона злой взгляд, Виктор кинул в его сторону небольшой кусок веревки:
- Подавился твой брат! Перегрыз веревку и подавился ее куском. Но зато шок быстро привел его в разум. Собирайтесь в путь, через час выезжаем! – А потом он указал пальцем на почти не дышавшего Мирона и добавил. - И еще раз тронешь мою женщину, руки твои вырву и ими же забью тебя насмерть. – Угроза была нешуточной. Сжались оба брата-близнеца.
А до меня, наконец, дошло, что Виктор просто приревновал меня к своему племяннику. К мальчишке! Это было глупо. И ревнующий альтер совсем не выглядит забавным. Но мне, все же, было очень приятно, что мною настолько дорожат. Только как говорили мудрые женщины нашего хутора: «Ревность мужскую крепить нельзя». Поэтому, когда Виктор приблизился ко мне, чтобы поднять меня на руки, я, надувшись, развернулась к нему спиной, и сама понуро потопала к тоннелю.