- Ну примерно как у Анжелины Джоли в фильме про расхитительницу гробниц, – на Пашу явно напал какой-то приступ вдохновения, – Только без пистолетов. Но обязательно с рюкзачком.
- Ага, с голыми коленками и в бронелифчике, – поддакнула ему Маринка.
- Точно! – обрадовался Паша, – У тебя фотка в полный рост есть?
- Вы о чём сейчас говорите? – от изумления Елена Сергеевна не успела закрыть рот.
- Да вот кто-то тут решил изменить имидж партии, – Маринка сердито кивнула в сторону Паши, – Хотя на самом деле это всего лишь приступ спермотоксикоза.
Паша порозовел и смущённо замолчал. Корнев засмеялся:
- Правильно, Марина, так его! А то засиделся тут в своих Интернетах. Ещё неизвестно, какие картинки он там разглядывает! Паш, ты бы девушку себе завёл, что ли!
- Я вам про имидж партии, а вы… - лицо у Паши было уже ярко-красным.
13.8.
Маринка молча встала и вышла из комнаты. Она так и не поняла, шутил Павел или говорил всерьёз. Неужели он действительно считает, что её внешность достойна изображения на постере? Да даже если и пошутил, всё равно приятно.
В это самое время из соседней двери в коридор выглянул Руднев. Совершенно не удивившись, он подошёл к Маринке:
- Можно тебя на минутку?
Взяв Маринку под локоть, он отвел её в дальний конец коридора и, наклонившись, зашептал:
- У нас ведь есть свидетельство Минюста о регистрации партии?
- Конечно, – удивилась Маринка, – Я его лично в Минюсте забирала и отдала Сергею Михайловичу.
- А они могут его отозвать или аннулировать?
- Ну если будут какие-то грубые нарушения с нашей стороны. Надо посмотреть закон о политических партиях. А что?
Оглянувшись на пустой коридор, Руднев зашептал ещё тише:
- Шеф поставил вопрос не только о сопредседательстве Осины, но и об исключении его из партии. И он продавит это решение, хотя Гришин осторожничает.
- И чего тогда будет? – у Маринки появились нехорошие предчувствия.
- У партии будет один председатель. Но наверняка возникнут проблемы, – похоже, Руднев разделял её опасения, – Осина так просто не сдастся, возможны какие-то подставы.
- Какие могут быть подставы? – попыталась успокоить его Маринка, – Даже если бы свидетельство о регистрации было у Осины, это ничего не решает. Политсовет избран на съезде, кворум, как я понимаю, есть. Согласно уставу партии, политсовет вправе решать вопросы об исключении из партии. То есть всё легитимно – политсовет может исключить Осину из партии, и он автоматически прекращает быть сопредседателем.
- Так-то оно так, – с сомнением покачал головой Руднев, – Но он попытается что-нибудь придумать. Потому что создавать новую партию у него уже нет времени – до выборов меньше года, и в выборах они участвовать не смогут. То есть всё это бесполезно. У него только один шанс – захватить «Провинциальную Россию».
- Но если Осину исключить, то на какие деньги будет существовать партия? – забеспокоилась Маринка.
- А ты слышала, что шеф сегодня на Охотном говорил? Осина не особенно денег и давал, больше обещал. У шефа есть и другие источники.
- А что Сергей Михайлович говорил про Старую Площадь? – решилась спросить Маринка, - Что он называет Старой Площадью?
- Там находится управление делами Президента. Это если идти от Лубянской площади, проходишь Политехнический музей и справа будет квартал серых зданий. Раньше там был ЦК КПСС, а сейчас – управление делами Президента.
- А при чём тут управление делами? – не поняла Маринка.
- Я всех подробностей не знаю, – снова понизил голос Руднев, – Но вроде бы наше финансирование частично идёт оттуда.
- Мы же считаемся оппозиционной партией, – удивилась Маринка.
- Ну, значит, проправительственные партии получают больше.
- А я думала, что наличные доллары, которые вы мне давали тогда, ещё дома, когда мы регистрировали региональное отделение – это от Осины.
- Нет, это точно не от Осины, – Руднев шептал чуть слышно, и Маринка разбирала не все слова, хоть и напряжённо вслушивалась в его речь, – Тогда Осина ещё до конца не решил, на кого делать ставку. Деньги от него пошли позже.
- А почему тогда наличные доллары? – Маринка вспомнила новенькие стодолларовые купюры, и даже номера у них были подряд.
- Не спрашивай, – прошептал Руднев и уже обычным голосом сказал, - Не уходи далеко. Мы скоро закончим, и тогда надо будет решить, как вести дела дальше.
И он направился к двери кабинета, в котором продолжал заседать политсовет партии. Маринка тоже вернулась в комнату, где царило какое-то подозрительное веселье. Паша в своём углу сосредоточенно водил мышкой. Корнев, стоя у него за спиной, внимательно смотрел на экран. И даже Елена Сергеевна смущённо улыбалась.