- Ну программа-то простая, – пожал своими слегка сутулыми плечами Руднев, – Регистрируем общественное движение, преобразуем его в политическую партию и идём на выборы, в первую очередь – на думские. Чего тут описывать – и так всё ясно!
- Нет, я имела в виду идеологию движения, – уточнила Маринка.
- Какая ещё идеология? – не понял Руднев, – Ну вышли им ещё буклетов. Должны были остаться, шеф вроде много в своё время заказывал.
- У них есть эти буклеты, – продолжала терпеливо объяснять Маринка, – Но там слишком мало информации. А они хотят что-то про текущий политический момент, и вообще в целом про политическую платформу движения.
Руднев задумался. Почесав затылок, он ответил:
- Ну шеф не мастак прокламации сочинять. На словах он всё растолкует, но складно написать не сможет, да и времени у него сейчас нет. Надо будет как-нибудь выбрать время, ты тогда подготовь вопросы, и он тебе разъяснит политику партии. Вот кто смог бы тебе помочь – так это Иван Владимирович. Но у него сейчас другие заботы – его постоянно вызывают в прокуратуру. Когда-то в своём регионе он занимался приватизацией, вот сейчас следователи и ищут скелетов у него в шкафу.
Маринка никак не могла привыкнуть к манере Руднева всех называть исключительно по имени-отчеству – без фамилий и должностей. Наверное, в этом был определённый думский шик, но она ещё не запомнила имена всех обитателей Государственной Думы и окрестностей. Руднев же придавал этому принципиальное значение, как и другим мелочам – в каком порядке представлять посетителей, кто с кем поздоровался за руку или просто кивнул, и даже кто на каком лифте ездит. По его отношению выходило, что по этим деталям можно предсказать государственную политику на годы вперёд. Но были и исключения. Своего начальника Черенкова Сергея Михайловича Руднев за глаза называл «шеф», а Льва Абрамовича Осинского - «Осина», и при этом всегда понижал голос. Впрочем, Льва Абрамовича практически все называли Осиной.
На этот раз Маринка поборола свою стеснительность и спросила в лоб:
- А Иван Владимирович – это кто?
- Долотов, сопредседатель нашего движения, – удивлённо посмотрел на неё Руднев, – Он же тоже депутат, только его кабинет на четвёртом этаже. Надо будет тебя с ним познакомить – в будущем может пригодиться. А по поводу идеологии - в фойе есть книжный лоток. Посмотри там книжки, должно быть что-то подходящее.
Возвращаясь из столовой, Маринка подошла к книжному лотку. Интересной литературы, действительно, здесь продавалось много – и про политику, и про выборы. Она стала перебирать книжки, не совсем понимая, каким образом тут может оказаться описание идеологии «Провинциальной России». Её внимание привлекла книжка в мягком переплёте «Предвыборная кампания в российском регионе». По тематике вроде подходит. Маринка стала листать страницы. Ага – глава про идеологические модели для предвыборной платформы. Это стоит почитать повнимательнее:
«Политику приходится самостоятельно создавать идеологический фундамент своей политической платформы, перерабатывая для этого осколки великих идей, синтезируя новые идеологические модели. При этом политик должен руководствоваться простым и практическим мотивом – ему надо сформировать такой комплекс политических обещаний, в реализации которых была бы заинтересована та группа общественности, голоса которой он хочет заполучить. Сейчас наиболее ходовыми являются следующие общественно-значимые ценности, пригодные для предвыборной мобилизации электората:
- коммунизм;
- демократия;
- либерализм;
- патриотизм;
- национализм;
- регионализм;
- путиниана…»
Маринка растерянно захлопнула книжку. Получается, что для общественного движения надо выбирать из списка ту идеологию, за которую будут лучше голосовать. А как же собственные убеждения?
- Девушка, будете брать? – спросила её продавщица.
- Нет, спасибо, – Маринка положила книжку назад на лоток. Озадаченная, она медленно побрела по думскому коридору. Почему-то вспомнились слова Ленина про политических проституток. Здесь получается что-то похожее - политик встаёт в позу «чего изволите?», а электорат ему платит, только не деньгами, а голосами. Ну нет, на это она не подписывалась! Ладно ещё Руднев – для него это просто техническая работа. Но Черенков-то! С самого начала он произвёл на неё впечатление человека, имеющего твёрдые принципы и убеждения. Нет, надо с ним на эту тему поговорить, и немедленно! Она зашагала по коридору быстрее.