Ноги тащили Никиту по коридору второго этажа. Сейчас он хотел лишь одного – поговорить с Костей. Да и к тому же, Костя немного смыслил в психологии. Ужасная нервозность и эмоциональность заставляли его все больше и больше изучать подобные вещи. Хотя, в его случае не помогало абсолютно ничего, даже врачи и таблетки.
Никита обрадовался, когда, наконец, подошел к той самой двери. Поворот дверной ручки окончился простым проворотом.
“Дааа, после такого утра уж грех не закрываться. Как же я забыл про Костю… Нужно было зайти к нему намного раньше, отложив “более важные дела” на потом.”
–Костя, это я. Как ты там? Я пришел поговорить, открой дверь! – Легкий стук в дверь. В голосе до сих пор звучали повелительные нотки. – Тебе тоже не помешает выговориться, открой. Я ненадолго.
В ответ пропела так полюбившаяся всем тишина. В этом доме все как обычно, безмолвие – главный принцип. Никита постоял у комнаты еще минуту.
–Вот наркоман недоделанный! – тихо вырвалось из его уст.
Оглядевшись по сторонам, Никита быстрым движением достал из кармана заветную связку ключей и вставил в скважину пятый номер. Два тяжелых щелчка и дверь открылась. Парень торопливо вошел внутрь. Он даже не удивился, когда увидел на кровати скорчившегося и согнувшегося в три погибели друга. У нижней ножки кровати валялся медицинский шприц.
Два шага показались Никите невероятно долгими. Он прекрасно понимал, что уже может не услышать дыхание этого совершенно не приспособленного к жизни человека. Человека, который не нужен этому миру.
Рука схватила свободное запястье и нервно сжала его. Прошло секунды три, прежде чем испуганный Никита нащупал удары. Факт наличия пульса слегка успокоил парня, но потом он заметил, что удары слишком частые. Никита приоткрыл веки Костиного глаза – зрачок сильно сузился.
Никита лишь присел на край кровати, попутно подобрав шприц и кинув его под матрас. Он понимал, что, скорее всего, это наркотическая кома и хоть как-то помочь Косте в условиях изоляции от мира они не в силах. Костя должен сам выбраться. Шанс не такой уж и маленький, хотя кто знает, сколько той дряни он себе вколол.
–Что с ним? – Осторожно поинтересовалась вошедшая в комнату, но не подходящая совсем близко, Марго.
–Кома, – последовал однозначный ответ.
Марго продолжала стоять и просто смотреть. Видимо, эта ситуация тоже тронула Марго больше, чем смерть Германа. Хотя человек вроде еще не умер.
–Расскажи об этом всем, кого встретишь. Знать все равно нужно, – осторожно продолжил Никита, опустив голову. Его голос звучал как всегда – непоколебимо и монотонно, но… то ли тише, то ли неувереннее.
Марго бросила последний взгляд на обоих парней, после чего скрылась из виду. А Никита вновь остался наедине с лишенным движения и явных признаков жизни телом. Что ж, разговор с собой получится длинным и не менее интересным, чем утром, правда на этот раз, на очереди стоит трагедия.
Дневник Насти
День №3
Какое же порой возникает чувство, когда ты разочаровываешься совершенно во всем: начиная с того, что неимоверно тебе дорого, и заканчивая тем, к чему ты совсем безразлична. Сейчас я пишу эти строки и плачу. От чего именно, я уже не в силах сказать – столько всего ужасного обрушилось на нас за последние дни. Мне кажется, за всю жизнь я столько не плакала, сколько за эти 72 часа.
Я до сих пор не могу забыть Льва… Раньше все интересные случайности в жизни я старалась не замечать вовсе и ни в коем случае не уповать на несправедливость. Но сейчас думаю, как же судьба разыграла этот момент, насколько зла получилась ее шутка.
Я молюсь за него каждый день, каждый вечер, каждый час. Теперь мне просто пришлось прийти к выводу, что я умерла вместе с ним, я отдала ему свое сердце в ту ночь. Куда же он мог пропасть, куда…
Эх. Рано или поздно, мы все равно встретимся. Не в этом мире, так в другом. Да и есть ли разница, где именно? Однако сейчас я убита горем, я мертва.
Стало быть, мне остается только одно – делать то, что у меня получалось делать всю жизнь. Помогать другим и скрашивать их горе более светлыми оттенками, каким бы тяжелым делом все это не оказалось. Я должна дарить другим свет, хоть тусклый, хоть отчасти холодный, но должна, несмотря ни на что. Но, оказывается, не все так просто…
Условия, в которые нас поместили, просто невообразимо влияют на реалии психики и нашей человечности. Все меняется, абсолютно все. Днем, буквально часов 6 назад, после того, как я выдавила из себя все силы, приготовив завтрак и раздав его ребятам, я спустилась к Женечке и попыталась помочь. Даже чувствуя себя полностью убитой и бессильной, я пошла туда, ведь ему сейчас приходится тяжело.