Теперь, улыбка появилась уже на лице Данила, ему вдруг стало так смешно за свой глупый и неоправданный страх. Но лишь Данил расслабился, как вдруг кот замахнулся лапой и оставил на руке парня глубокий порез. Устрашающее шипение раздалось на всю комнату. Ошарашенный парень чуть ли не покатился назад, после чего плюхнулся в дальнем угле комнаты. Тяжелых усилий стоило ему в эти мгновения не нажимать на заветный курок – выстрел так и не разрезал атмосферу бесшумия. Кот же преспокойно остался на том же месте. Взгляд поэта упал на правую руку. Она истекала кровью, три продолговатых отметины тянулись вдоль запястья.
–Вот черт! – Вырвалось у пораженного Данила.
Взгляд мигом переместился обратно к двери, но кот пропал из виду.
Поэт живо соскочил с места, вытянулся во весь рост и нервно стал осматривать небольшую комнатенку. Однако, как бы он ни старался, найти зверя так и не удалось. Он просто растворился в пустоте.
Данил еще пару минут обыскивал комнату, заглядывая во все углы, открывая шкаф и тумбочку, и так ничего и не обнаружив, обессилено плюхнулся на стул. Губы приникли к бутылке, и поэт жадными глотками выпил чуть больше полстакана успокаивающего напитка. Как ни странно, но ум будто прояснел, страх и вовсе полностью затих. Пистолет упал в полуоткрытую полку тумбочки.
–Хех, нужно срочно сказать Вере, чтобы заканчивала с этим бредом. А то так и этак до шизофрении недалеко уйдем.
Тело вмиг похолодело, страх суровой поступью вошел обратно в обрадованного парня. На уме продолжало вертеться одно слово – “Вера, Вера, Вера”…
Ведь этот кот – прямая отсылка к ней. Данил остался жив, но в порядке ли девушка?
Если уж парню со стволом под рукой сделать больно оказалось не так-то и сложно, то что говорить про безоружную девушку?
В одну руку был взят фонарь, а в другую ключи. Дверь распахнулась, и Данил быстрыми шагами стал пробираться по темному коридору. Но его верный “меч” так и остался лежать без дела в пустой полуоткрытой полочке.
14
Солнечный свет озарял просторные, переливающиеся приятным зеленым оттенком склоны. Мягкая трава ласкала и щекотала кожу даже при малейшем прикосновении, покачиваясь и шелестя при каждом, даже совсем слабом дуновении ветерка. Чистейшее голубое небо накрывало всю эту прелесть величественным куполом, словно закрывая идеальный мирок от невзгод извне.
Костя, расслабив каждую мышцу в своем теле, лежал на шелковом ковре из дикой, но такой дружелюбной растительности. Его душа отражала сейчас лишь блаженное умиротворение – все волнения и даже навязчивые воспоминания растворились в бесконечном спокойствии. Сейчас хотелось просто лежать, купаясь в океане безбрежной зелени и тонуть в наслаждении от этих лучей, настолько теплых, словно руки самых близких и дорогих тебе людей. Даже физические контакты тело стало воспринимать по-другому: прикосновения становились чувствительными на другом, пока что непонятном и неопознанном уровне. Боль и вовсе не ощущалась. Все здесь существовало в гармонии и было настолько связанно друг с другом, что ни о какой боли речи и не шло.
“Что же это за место?”
Только эта мысль слегка мучила полный безбрежности разум, но неизвестность не доставляла и капельки беспокойства.
–Хорошо, не правда ли? – Послышался мягкий голос за головой. – У нас так всегда.
Костя привстал и обернулся. Перед ним стояла девушка примерно одного с ним роста.
–Да, здесь просто божественно, – не лукавя, ответил он. – Но, что это за место? И кто вы такая?
Странные одежды девушки подходили ей как нельзя кстати: все прикрытие состояло из полупрозрачных, свисающих полос, края которых развивались на ветру, качаясь из стороны в сторону. Волосы свободно спускались желтеющими тропами аж до самой талии и обладали неким завораживающим, неестественным блеском.
Девушка добро и так легко улыбнулась:
–Разве это так важно? Скоро ты догадаешься об этом сам. А я – твой спутник, попутчик, друг, родная душа. Можешь называть, как будет удобней.
–Родная душа?! Но мы ведь только что познакомились, как ты можешь быть мне настолько близкой? – Легкое, но приятное непонимание так и продолжало жить в Костиной душе.
Девушка звонко рассмеялась.
–Глупенький, – очень добро, сказала она. – Здесь все родные, все мы единое целое. Даже это травинка, или же вот это песчинка – это все ты!
Костя внимательно вгляделся в протянутую ему нежной рукой, малюсенькую песчинку, поднятую с земли.