Дальше умер брат, потом Костя. Но кому, кому все это нужно? Найти бы хоть какой-то мотив. Ладно… осталось восемь человек. Уж сам себя Герман убивать не стал бы, ему записка не приходила.”
Искорка сомнения блеснула мимолетной вспышкой. Но Женя отбросил ее и продолжил дальше:
“Я тоже выпадаю из списка. Осталось шестеро, кто из них? Настю сразу вычеркну, она ведь на такое не способна.”
Вдруг в воспоминаниях всплыли мертвые глаза, бесчувственное на тот момент лицо и абсолютное спокойствие. Живой призрак.
“Но даже если бы она это сделала, то зачем нужно приходить и пытаться мне помочь? Из-за чувства собственной вины… Да чтоб вас! Кто там дальше?!”
Ледяная рука подобрала таблицу с не менее холодного пола.
“Данил. Хах, еще лучше. Слишком он подозрительный в последнее время, да еще и оружие при нем. Спать всем в столовой предложил именно он. Чтобы проверить безопасность… Ну а что, можно не переживать, если право на ошибку уже оформлено. Если он вообще не убийца собственной персоной.
Никита! Как не крути, слишком уж подозрительный тип. Все скрывает, держит в себе, мысли его не понять, эмоции его не прочувствовать, язвит, пренебрежителен, черств. Слабый шок после всех смертей, его это никак не задевает. Даже ситуация с Костей его не сильно расстроила. Именно он убирал брата в этот… мешок.”
Кулак с силой ударил о пол. Резкая боль пронзила кисть, еще долго отдавая в нижнюю часть ладони.
“Зачем Никита на это согласился? Работенка явно не самая приятная. По натуре зверь, но он ли убил Германа… Зачем надо было идти за Данилом в тот вечер, ночью, в темноте, одному, и притом абсолютно спокойно. Нормальный человек же так не сделает. Или сделает, если будет знать, что опасности для него нет…
Марго. Та еще стерва! Такая же бесчувственная, как и Никита. Идеальная парочка. Но на нее, в отличие от Никиты, совсем ничего нет. Пустота, да и только. Хотя, обычно кого подозреваешь меньше всего, по итогу и оказывается убийцей…
Костя. Тот еще сумасшедший, просто натуральный псих. Что в голову взбредет только одному Богу известно. В прошлом у них с Германом произошел какой-то конфликт, но ведь там дело несерьезное. И все же в таком деле нужно хвататься за каждую мелочь.
Вера. Девчонка холодная, словно айсберг. Девушка приличная и все в этом роде, но… очень странная. После убийства Германа она закрылась в своей комнате и не выходила практически весь день, с чего бы это? Да, потрясение тяжелое, даже очень. Но если бы мне сказали, что Вера после убийства чужого для нее человека так потеряется, я бы не поверил. Да и с Данилом у них отношения накалились, а было то все хорошо. И тут загвоздка.
Как быть?”
Женя в очередной раз пробежался глазами по наброску, потянув руку за карандашом для пятого исправления. Только сейчас он вспомнил, что карандаш еще минуту назад закатился под грязный шкаф. Несколько раз подумав, Женя все же решился – ладонь, собирая все возможные виды грязи на Земле, осторожно зашла под шкаф, и вскоре грязный до неузнаваемости инструмент оказался в руке. Правда, помимо карандаша Женя нащупал громоздкий предмет. Любопытство быстро взяло вверх над брезгливостью, и уже две руки послушно ползли в неизвестность. Легкий, но быстрый рывок, и лампа осветила пыльное полотно.
Женя перевернул картину и внимательно всмотрелся в замысловатые узоры. Ему стало противно, он не хотел больше смотреть на находку. Глаза опустились вниз, едва заметив тусклую подпись. Личную подпись Вероники.
Все, кого бы он ни спрашивал, в один голос говорили ему о прекрасных, глубоких и жизненных картинах в исполнении этой девушки. Про подобное искусство речи не заходило… Но факт оставался фактом. Видимо это и вправду ее творение. Еще один больной человек. Женя пристально вгляделся в темнеющий лик загадочного котика.
Он пугал, неведомым образом внушал страх и словно показывал существование зла. Настоящего, истинного зла.
Женя посодействовал тому, чтобы картина осторожно отправилась восвояси. В таблице же, над блоком с именем Вероника, возникла жирная блестящая галочка.
9
-Тук-тук-тук. – Отозвалось эхом в коридоре.
Ответа не последовало.
–Тук–тук-тук. – Повторился мелодичный стук.
–Да? – Послышался из комнаты недовольный мужской голос.
–Данил, ты живой? Открой дверь, это я.
Наступила тишина, но совсем скоро звяканье ключа нарушило безмолвие. Данил открыл дверь.
–Зачем ты опять пришла?
–Потому что тебе плохо. – Не раздумывая, сказала Марго.
–И чем мне поможешь ты? Просто объясни, чем именно?..
Ответ напрашивался сам собой. Додумавший его поэт смущенно отвернулся.