5
Никита и представить себе не мог, что до этого дойдет. Но судьба порой и не нуждается в человеческих представлениях.
Изредка вздрагивающей рукой, сидя за холодным, словно айсберг, столом, Никита выводил аккуратные буквы на чистой бумажке. Сейчас он был полностью сосредоточен на своих мыслях и держался абсолютно спокойно. Но усталость порождала тяжесть во всех частях тела. Парень засыпал на ходу – организм требовал немедленного отдыха. Но Никита держался. Сначала необходимо дописать, а потом можно и попробовать провалиться в сон. Если, конечно, паранойя и вечное напряжение этого позволят.
Последняя строчка. Последнее слово.
“Аминь” – старательно вывел Никита своей дешевенькой ручкой, после чего развалился на стуле как желе.
Он до сих пор не мог поверить, что делает подобное, ведь парень никогда не верил в Бога. Но что-то заставило его сегодня попросить у Насти лик и слова святых.
Ему нужна поддержка.
Ему нужна хоть небольшая уверенность.
Ему нужна вера в то, что с Костей и Марго все в порядке.
Терзали принципы, мучила совесть и здравый смысл. Но разве все это настолько важно сейчас?
Никита встал и взял оригинал – он обещал отдать его Насте. И чем быстрее, тем лучше. Но только Никита поднялся, как ноги перестали его слушаться и еле-еле донесли своего владельца до кровати. Парень сразу попытался встать, но не сумел. Недолго провозившись в тщетных попытках подняться, Никита, наконец, провалился в глубочайший сон.
6
Данил уже не знал, что ему чувствовать – настолько сильно все смешалось в его душе. Но бесспорно эмоции эти ослабили парня – сейчас он казался подобием беспозвоночного слизня, бесцельно ползущего по коридору. В конце концов, парень не выдержал, оперся о стену и медленно сполз вниз. Лицо дрожало, а дыхание неравномерным эхом отзывалось в его голове. Организм требовал сна, а если точнее, скорейшей отключки.
Спать на полу?! Хм, а это имеет значение? Дойти до комнаты все равно не получится. Вот только окончательно откинуть лапы здесь будет слишком легко. Данил понимал, что, скорее всего, больше не проснется. Что он проиграл. Уже проиграл.
–Дружище, чего это ты так? – Послышался голос на другом конце коридора.
Судя по всему, это был Женя. Данил лениво пошевелился, ощупал выпирающий карман джинсов и нехотя повернулся. Но встать так и не получилось.
–Давай помогу, – Женя протянул Данилу руку.
В ответ на доброжелательный жест Данил лишь недоверчиво помотал головой. Его рука прижалась к стене, пытаясь найти в бездушном предмете опору и поддержку.
Женя фыркнул и усмехнулся. Он почувствовал недоверие. А еще он почувствовал страх…
–Мне казалось, ты должен был сидеть у Насти.
Данил продолжал молчать и только смотрел на своего знакомого снизу вверх. Но совсем скоро чувства взяли речь под свой контроль.
–Я был там недавно… Сейчас твоя очередь. Вроде.
–Да? Ну допустим. Может тебе все же помочь? Если хочешь, можем вместе пойти к Насте. Она точно поможет.
Когда поэт услышал слово “Настя”, то, будто помешанный, стал бешено мотать головой.
–Нет, не хочу, не пойду к этой убийце… Нет! С меня хватит!
Женю сказанные слова словно громом поразили.
–Кто убийца? Что ты говоришь? Совсем спятил?! – Заорал он.
–Настя. Она, да. Это она убила Веру. Она убила мое солнце. Это прелестное невинное солнышко…
От последних двух фраз у Жени сжались кулаки. Сердце так и норовило взять под контроль весь физический арсенал и закончить историю этого человека прямо здесь. Но ценой неимоверных усилий, он сдержался.
Данил даже не достал пистолета. И уже ничего не делал для своей защиты. Он просто сверлил взглядом пол и бормотал непонятные фразы. Сейчас он мог вызвать к себе лишь жалость и сострадание. Однако сострадание в этом доме потерял почти каждый…
–Почему ты решил, что это она убила Ве… твою девушку?
–Записка у нее. Ты видел настоящую записку, ведь видел, да? А я ни разу, но когда она мне показала этот сложенный лист, я ни капельки не сомневался. Ни капельки. Все так. И там, там Вера… Она мне сказала. Она написала слово Вера. – Данил свернулся и окончательно потерялся.
Этот парень просто напросто превратился в ребенка. Беззащитного, честного, жалующегося на любую несправедливость, ребенка. Наверняка он больше ничего не ответит. Ничего понятного и членораздельного.
Брошенные поэтом слова плотоядными червями съедали Женю. Сначала укусами непонимания. Потом порезами недоумения. И лишь после показались еле заметные проявления страха.
Теперь и он в тяжелой ситуации. Нужно раздобыть немного времени, чтобы обо всем подумать. Тщательно и спокойно подумать.