— Хрен ты теперь вернешься, — сказали ему и врубили ток.
Климов заорал, как резаный, потому что это оказалось — ну очень больно.
К счастью, через мгновение потемнело в глазах, и он умер.
***
После этого запоя его из издательства почти выгнали, но Климов сделал ход конем: принес справку, что закодировался.
И реально бросил пить. Сам не знал, почему. Вроде ничего в жизни не изменилось. Ну, заскучал, устал тянуть редакторскую лямку, пробухал недельку, эка невидаль. Но или он там, в запое, нечто важное для себя понял — ах, если бы еще хоть что-то помнить, — то ли просто надоело.
Работа надоела еще хуже выпивки. День за днем, скрипя зубами, Климов отправлял в печать бесконечные фантастические романы о пропаданцах — людях, пропавших без вести, потому что их выкинуло в прошлое. Этому тренду было уже лет десять, и книжек таких настрочили без счета, одна хуже другой по стилистике, а некоторые до того корявые, что становились бестселлерами.
И прямо на глазах раскручивался новый тренд, еще глупее — книжки про то, как не очень красивые старшеклассницы переносились в волшебные миры и становились там принцессами.
Никто не спорил, что такие романы имеют право быть в национальной литературе, особенно если хорошо написаны — штуки две-три, ну, пять, максимум десять. Больше ты просто не выжмешь ничего интересного из этого сюжетного шаблона. Но их штамповали сотнями, одинаковые, как шнурки, только потому что публика не хочет после работы напрягать голову, а хочет читать шаблонные книги, где все заранее понятно и предсказуемо. Какая-то позорная архаика, времен «милорда глупого». Будто мы все в культурном смысле пропаданцы лет на двести назад, и не потому что нас по темечку шибануло, а сами, по доброй воле.
Где-то мы свернули не туда, думал Климов. Какую-то большую ошибку мы сделали. А ведь в двадцатом веке не раз и не два у нас был выбор.
Была альтернатива.