— Мы можем ей как-то помочь? — спросила я, беспомощно смотря вниз.
Виктор не ответил, быстро обходя жерло по кругу. Он осмотрел всё со всех сторон, проверяя прочность склонов. Он покачал головой и наклонился над спуском.
— Она не допрыгнет?
Я мысленно прикинула длину прыжка Опри, подумала, что она могла бы выпрыгнуть, если бы там было от чего оттолкнуться. Но там-то нет дна.
В этот момент рядом с моим именем появилась табличка, которую я так ждала. Имя, здоровье, выносливость и прочее, что добавляется при приручении питомца. Я не сдержала радостного возгласа.
Виктор вдруг озабоченно взглянул на меня, и я увидела в его глазах догадку. Он начал оббегать жерло, махая руками, тыкая руками в сторону гейзеров. Он закричал, но я не разобрала что, потому что в этот момент зарычала Опри.
Когда Виктор оказался рядом со мной и, отдышавшись, произнёс:
— Ей не придётся выпрыгивать, Кира. А вот нам пора!
Он, не слушая мои вопросы, подхватил меня на руки и побежал. Несмотря на всю опасность ситуации, я всё же не смогла не отметить, как легко он это сделал и как бережно прижал к себе.
— Отпусти! Я сама побегу.
Конечно, я не понимала, зачем нужно было убегать. Оставлять Опри, которую я только что смогла увидеть и не получить обратно было тяжело. Но Виктор бы не поступил так, не имей он на это действительно веских оснований. Я ему полностью поверила и, когда он меня наконец-то поставил на землю, продолжила следовать за ним.
Когда я услышала сзади звук, похожий на взрыв, всё стало более-менее проясняться. Как питомец после возвращения смог бы выбраться из жерла вулкана наружу? Было очевидно, что лава не причиняет вреда Опри, а значит, это не ловушка. Тогда что такого уготовила нам эта игра? Естественно, она не оставила этот квест без конечного испытания. Вулкан начал извергаться, вместе с лавой освобождая и мою красотку. Вот только нам не следовало стоять и дожидаться своего приза. Сделали дело — и свободны, решила игра и прогнала нас не самым изящным способом. Лава была не основной проблемой, все гейзеры стали разбрызгивать не только воду, но и какие-то камешки. Дым стал выходить из жерла, дышать от этого разом стало сложнее. Виктору было тяжело бежать. Я заметила, что он начинает отставать ещё на половине пути к безопасному месту. Возможно, усталость сказывалась, возможно, действие ядов с оружия мини-леммингов, а возможно, просто разочаровался, что пошёл со мной.
— Виктор! Скорее! — я обернулась, заметив, что он перешёл на быстрый шаг.
Сзади него из жерла медленно потекла лава. Это был не выброс высоко вверх, как гейзеры выпускают воду. А скорее постепенное наполнение, как вода наполняет ванну. Я заметила, как вместе с лавой на поверхность вынесло Опри. Сейчас она казалась особенно большой. Долго рассматривать её у меня не было времени, я подбежала к Виктору. Он пошёл совсем медленно. Я взглянула на его полосу здоровья. С ним было всё хорошо. Полоса интоксикации была на максимуме. Я слегка оперла гиганта на себя и попыталась помогать идти. Он не мог говорить, но активно жестикулировал. Естественно, я понимала, что означают его жесты. Но бросать его под лавой я не собиралась.
Громкий рёв отвлёк меня. Мы остановились, потому что звук был как-то особенно близко. Опри возникла рядом с нами, и сперва я даже испугалась. Она выглядела иначе: больше в размерах, темнее и как-то величественнее. Пантера долго и призывно смотрела мне в глаза. Словно ожидала, что я скажу что-нибудь. Я отодвинулась слегка в сторону, на миг забыв об угрожающей нам опасности. Конечно, мне было больно без моей чудесной хищницы, но лишь сейчас, когда она оказалась передо мной, я поняла, как по ней скучала. Как сильно мне не хватало возможности погладить, поиграть, поговорить с этой большой и умной мордой. Я почувствовала, как губы растянулись в улыбке на моём лице, но Опри больше не медлила.
Она подхватила тело Виктора, который, казалось, впадал в безрассудное состояние. Я пошла следом, тоже ощущая слабость. Это была не слабость от усталости или боли. Даже не слабость от облегчения и удачной миссии. Это была патологическая хилость в ногах и руках. Я с трудом представила, как Виктор с этой хилостью мог ещё идти со мной и соображать.