— А, так ты не новенький! — опять неожиданно рядом возникла черноволосая. Она посмотрела на меня взглядом, словно я её обманул и прощения мне больше не будет. Её настойчивость и общительность начинали надоедать. Мне нужно было заканчивать со всем этим затянувшимся дурдомом, а значит, нужно убрать черноволосую, пока не начала мешать:
— Я сам разберусь. — Надеясь, что грубости будет достаточно, чтобы отвязаться, я проследовал к дивану. Мадам в пышных формах и в необычным наряде была НПС, но вела себя точь-в-точь как тётя Маруся, мама одного из моих друзей. Довольно разливая чай, она произнесла дежурную фразочку:
— Хотите немного расслабиться, Виктор?
Все её действия сопровождались либо оголением большей части груди в вырезе, чем нужно было, либо случайным обнажением ножки. Стоит сказать, достаточно обширной ножки, если не сказать — ножищи.
— Нет. Нужна информация.
НПС заученно нахмурилась на отказ. Помолчала, словно задумавшись, возможно, просто прогружаясь, и добавила:
— Информация стоит дороже приятного времени. Уверены, Виктор?
Меня раздражало, как она выговаривала моё имя, мало того, произнося его с ударением на первую букву, так ещё и оповещая всех вокруг, кто именно навестил чудесное заведение.
— Уверен, уверен, мадам Жаклин. Дай уже мне список.
Из-под подола платья она достала какую-то тетрадь, но давать её мне не спешила. Я знал, какой будет следующая фраза. Раньше, когда слышал её, радовался и окончательно расслаблялся, сейчас же она не предвещала ничего приятного:
— Оплатить бы стоило.
Передо мной высветилось предложение сделки. С мадам Жаклин было сложно спорить, как и все прочие НПС, она не имела привычки снижать особо цену, если не принадлежала к разряду торговцев.
Когда я планировал подтвердить сделку, любопытный вздёрнутый нос высунулся где-то справа.
— Ты так быстро выбрал услугу? Обычно мужчины очень долго тут сидят выбирают. Просят чего-то новенького, решают, нужна ли им живая девушка или приятнее с искусственным интеллектом. А бывает, что и пол необычный просят.
Я был готов вспылить:
— Ты кто такая вообще?
— Я Эмма, помощница мадам Жаклин.
Я сперва поперхнулся тёплым чаем, закашлялся, пытаясь не выкашлять собственные лёгкие.
— Но… Жаклин же… НПС.
Эмма пожала плечами, показала мешочек монеток, показала отсутствие группы. А потом словно вспомнила, что уже долго не говорила, залепетала:
— Да мне это как-то даже и не мешает. Она делает одно и то же. Вот сейчас ты договор подпишешь, наверх пойдёшь, уединишься и отдохнёшь, а я тем временем у нашей НПС знакомой буду деньги тырить. Жаклин, можешь верить или не верить, они не понадобятся, а вот мне эти монетки ещё пригодятся. Тебе услуга, без которой тебе не обойтись, Жаклин — удовольствие от кокетства, а мне — деньги. Всё честно получается.
— Только вот я эти деньги заработал, мадам Жаклин тоже работать планирует, а вот ты чем заработаешь?
Девушка подвигала тонко очерченными бровями, шустро взглянула на подходившую Жаклин, мрачно ответила:
— Тут ведь, понимаешь, какое дело, Жаклин работает, я работаю, а вот ты тут скорее отдыхать пришёл. Так что не мешай даме выполнять свою работу.
Она отошла, пропуская мадам, которая принесла мне нетолстую книгу. Несмотря на внешний вид, внутри книга была исписана мелким, убористым почерком. Это был список гостей. Благодаря мелкому почерку на страничке вмещалась вся неделя этого чудесного заведения. Я постарался не смотреть, когда мадам пролистывала первые страницы. Моё имя мелькало там чаще, чем хотелось бы. Даже чаще, чем я сам помнил.
Добравшись до этой недели, она провела пальцем и указала мне имя последнего посетителя. Напротив его имени красовалось знакомое мне имя Глада. Передав солоны мадам, я зло взглянул на облизнувшуюся черноволосую охотницу за чужим богатством. Её до неприличия наглое лицо светилось от предвкушения. Со стороны она даже показалась симпатичной, но я откинул эту мысль. Сколь бы красивыми и прекрасными ни были такие люди, наглость — это ложка дёгтя, портящая бочку мёда.
Направляясь в сторону знакомой комнаты, я вернулся к мысли, которая уже некоторое время упорно сидела в моей голове. Наши отношения с Кирой не были обговорены. Я не люблю лишать себя свободы, не люблю ограничивать свои действия, однако мысль о том, что она узнает, куда завела меня судьба сегодня, почему-то пугала меня. Обижать её мне не хотелось больше всего. Вот только с ней было как раз непонятно, что именно её обидит, а что нет.