Я открыл глаза, выполняя это действие на автомате, совершенно не переживая и не заботясь, что я увижу перед собой. В голове пульсировала мысль, стараясь напомнить мне о чём-то, но моё подсознание сейчас не ладило с моим сознанием. Передо мной стояла большая наклонённая медицинская лампа. Не прислушиваясь к своему телу, я смог повернуть голову и заметить другие кровати, подобные моей. Осознание того, что это не просто кровать, а больничная койка, пришло не сразу. По инерции я взглянул на показатель своего здоровья. Его не было так же, как не было и моего ника, показателей интоксикации, мини-Карты и прочего. Открыть рюкзак мне так же не удавалось.
— Всё это время смерть была выходом? — сорвалось с моих губ в воздух. Я заметил прикроватные экраны. Игроки просыпались, если судить по учащённому сердцебиению, медленно и осторожно шевелясь.
В нашу палату быстро вошли несколько медсестёр, громко переговариваясь по пейджерам.
— В палате 45 общее пробуждение. Койка 5 отключена.
Медсёстры разошлись к соседним кроватям, на которых медленно приходили в себя остальные. Я поднял глаза на медсестру, которая подошла ко мне. Она была очень молода и внешне напоминала Лили. По щеке потекла слеза, которую остановила маска, прикреплённая к моему носу и рту. Видимо, нас удалось обнаружить и каким-то способом отключить от игры и перевести в больницу. Уже тут нас подключили к аппаратам искусственного дыхания и питания, просто поддерживая нас в сонном состоянии. Из-за маски я не мог ничего сказать. Медсестра сняла манжету танометра, убрала пульсоксиметр и портативный градусник, лишь после этого сняла маску. Придерживая меня, видимо, чтобы я сразу не начал двигаться.
— Вы находитесь в реальности...
Я перебил её:
— Сколько?
Голос мой осип до неузнаваемости, от душившего меня кашля договорить я не смог, но она меня поняла.
— Вас не было в реальности восемь месяцев, вам необходим покой и отдых, поскольку ваше настоящее тело находилось в медикаментозной коме. Сердце искусственно поддерживалось аппаратами сердечно-лёгочной реанимации, а лёгкие продолжали дышать за счёт искусственной вентиляции.
Я попытался приподняться, чтобы задать так мучающий меня вопрос, но пейджер неприятно запищал, и медсестра поспешила в коридор.
Откуда-то из-за двери послышались крики. Пытаться подняться я даже не пробовал, просто сосредоточившись на доступных мне источниках информации.
— У нас ещё потери, везите сюда его скорее... — кто-то громко кричал голосом, полным отчаянья. Такой голос пугал сильнее, чем фраза, которая была произнесена.
Окружающие меня люди реагировали так же, как и я. Энергично старались привлечь к себе внимание, пытались приподняться или просто хотя бы понять, что происходит. Только на койке напротив лежала девушка, не поддающаяся общей панике. Она спокойно смотрела перед собой, периодически моргая. Я не узнавал её, но почему-то не мог отвести взгляда.
Она провела пальцем по ручке кровати, а потом до боли знакомым жестом потянула шею. Я пригляделся. Это не могла быть не она, но и ею оказаться тоже не могла. Совершенно изнурённая и поникшая передо мной сидела Джессика. От осознания я потянулся вперёд, отчего десятки датчиков зашумели, а койка немного пошатнулась. Джессика увидела это движение и перевела взгляд на меня. В её тусклых глазах, ярко выделявшихся на исхудалом, синюшном лице, промелькнул интерес. Она немного сощурилась и словно бы подалась вперёд. Маски на её лице не было, поэтому я отчётливо увидел, как она прошептала: «Джейсон?»
Я закивал головой, насколько мне это казалось возможным. Она резко подалась ещё ближе и уже попыталась улыбнуться.
Как же я был рад видеть её в этот момент. Такую больную, такую изнеможённую, такую несчастную, но живую.
Прошло два дня, прежде чем мне сняли маску, и я смог начать говорить. За это время мне немного объяснили ситуацию. Мы находились в искусственной коме, подключённые к серверу, и безопасно отключить нас не получалось. Потребовались месяцы на то, чтобы понять и отследить все здания Николая Мафаенова, которого мы все уже по привычке называли Создателем. Его так и не обнаружили. За это время было обезврежено несколько его основных центров. Он использовал со всей своей организацией капсулы игроков в качестве заложников. Если кто-то приближался ближе, чем на две сотни метров, то он убивал заточённых в игре людей и грозился убить всех. Поэтому правительство и семьи оказались в ловушке.