— Нет. Не совсем. Ты же видел, что всё вокруг было нереальным при этом? Мы получили возможность отключать импульсы этого мира, но не получать импульсы того.
— Кажется, я слышал шаги, — выражая наивысший уровень сомнения, произнёс я.
— Ты уверен? — Суо не дал мне ответить. — В любом случае, что бы я ни делал в этом проломе, мы можем исключительно получить информацию, но влиять на неё не можем. Словом, наши нейроны передают сигнал от анализаторов к мозгу. Мол, вот посмотри, полюбуйся, что творится вокруг. А вот когда наш мозг пытается передать нашим ногам, рукам, глазам и ушам информацию — двигайтесь, чтобы узнать больше, эта информация уже доходит до нашего игрового тела. Поэтому ты и вышел из того места, когда захотел шагнуть.
Я попытался вспомнить необычный синий фон или что бы то ни было вокруг меня. Это не было похоже на реальность. Такое обычно видишь, когда твой компьютер начинает глючить или происходит ошибка в гаджетах. Это неисправная система. Как, к примеру, выглядит всё вокруг при отключении сознания — как темнота. Только тут не темнота — а синева.
— Я думаю над тем, можно ли этот глюк использовать как выход. Можно ли воспользоваться оплошностью одного из создателей, — Суо вырвал меня из моих мыслей, добавляя к ним ещё парочку более глобальных.
— Как ты нашёл это место? Оно же спрятано где-то, непонятно где.
Суо замялся и не ответил. Мне показалось, что лимит его слов на сегодня был исчерпан. Он пожал плечами и полез обратно.
Всю дорогу назад я продолжал размышлять об этом происшествии. Мне хотелось верить, что если и есть выход из этой игры, то он где-то далеко. Что нам не найти его, только если нашим последующим поколениям. А тут он оказался прямо под носом. Ну, вернее, на самом верхнем этаже заброшенной башни где-то в глуши. Но всё равно. Если бы не Суо, его, скорее всего, никто бы и не обнаружил.
Имея теперь это понимание, я был так обескуражен, что не понял сначала, какая другая логичная мысль не даёт мне покоя.
— Подожди, Суо, а почему ты показал мне? Почему остальные не знают об этом месте.
Парень насупился, обдумывая мой вопрос и свой ответ. Но его не последовало.
Оказавшись дома, я некоторое время урывками наблюдал за стычкой Виктора и Джейсона, а затем не удержался и полез в комнату японца.
— Ты так и не ответил мне, — произнёс я, проникая в его библиотеку.
В нашем доме вообще было достаточно интересно наблюдать за изменениями комнат от человека к человеку. Виктор и Лили официально жили внизу. У Виктора были какие-то свои мотивы, которые он скрывал. На самом же деле он топал как слон, поэтому наверх бы его никто не поселил. Рядом с его комнатой находилась внутренняя оружейная, комната, которая сейчас, скорее всего, могла бы называться складом, и, естественно, кухня и столовая. Между этими двумя чудесными комнатами не было двери. А так как наш дом имел с одной стороны полукруглую выпуклую стену с большими окнами, то на первом этаже именно зал-столовая была комнатой с этими окнами. Лили часто сидела там, когда изучала новое заклятие, придумывала новый рецепт или о чём-то мечтала. Поэтому вполне логично, что она заняла маленькую, но уютную комнату с одинарной кроватью рядом с кухней. Здесь было её полноправное владение. Оружейная и склад были малюсенькими комнатами, не заметными со стороны. Едва входишь в дом, можно повернуть направо в холл, который ведёт в зал и в котором лестница на второй этаж, а можно пройти прямо к комнате Виктора и этим двум чуланчикам. Так вот, комната Виктора была живым олицетворением своего хозяина. Тёмная, большая, очень громоздкая, с наименьшим количеством вещей и мебели, но при этом всегда убранная. Этого я не понимал больше всего. Всегда был приверженцем теории, что все мы склонны мусорить. Каждый человек, кроме личностей, страдающих психическими отклонениями, в своей жизни бросал мусор мимо ведра, одежду на стул, а листочки и фантики оставлял на столе. Я занимаюсь этим чуть ли не каждый день. И до конца не понимаю смысла мгновенно убирать то, что ещё вполне себе может полежать. Поэтому на втором этаже, где живу я и Джейсон, у нас частенько бывает беспорядок. Такие уж мы личности. А вот у Виктора и Лили всегда всё с иголочки. Наверное, именно поэтому у столь разных людей получается сосуществовать так близко и не вступать в бесконечное издевательство друг над другом. Особенно если один из этих людей Виктор.
Комната Лили была самой светлой. Бежевые тона, белые простыни, одноместная, но удобная кровать, много цветов. В её комнате было меньше всего свободного пространства, может быть, только кроме Суо. При этом большие окна, светлые тона и всегда приятный аромат оставляли очень нежное впечатление.