— Отлично! — обрадовалась девушка, теперь мы его точно не упустим.
Они выехали за территорию дворца за Ожешко. Держась на расстоянии двух машин от такси они проехали в сторону Васильевского острова, что немного насторожило Елизавету.
— Похоже, что он едет в сторону дома. — предположила девушка.
— Может он встретится с кем-то дома?
Елизавета не ответила, поправила зеркало заднего вида и продолжила слежку. Она не ошиблась. Такси притормозило возле пятиэтажного дома на восьмой линии Васильевского острова, где на третьем этаже располагались апартаменты адвоката Его Сиятельства.
— Чёрт. — расстроенно произнёс Матвей, — Неужели он просто поехал домой?
— Подождём. Может всё-таки к нему кто-то наведается.
Однако в первую ночь слежки так ничего и не произошло. Через полчаса после прибытия на третьем этаже зажглись окна, можно было различить как кто-то ходит по дому, подходит к окну, но в ту ночь больше в пятиэтажный дом не заходил. Когда свет выключился напарники прождали до рассвета, а после отправились по домам.
Следующие два дня тоже не принесли результатов. Утром первого Ожешко вместе с женой и детьми отправился в церковь, затем на обед в ресторан «Кудасовъ», а затем домой. Ночью из дома он не выходил, разговаривал он с кем-то по телефону или нет установить не удалось, но его разговоры записывались службой охраны императора, как и всех верноподданных. Так что напарникам ещё предстояло изучить немногочисленные разговоры.
На второй день он поехал на службу. Всё рабочее время Ульрик Ожешко просидел в своём кабинете, в доме недалеко от Адмиралтейства. Не выходил, только дважды подходил к окну, видимо передохнуть. Вечером, на собственном автомобиле отправился домой, где провёл время с семьёй, а поздней ночью смотрел сериал в гостиной.
Матвей начал сомневаться в своём плане. Елизавета, изучив записи разговора за два дня не нашла ничего компрометирующего. Несколько звонков по работе, несколько супруге, один в службу интима по телефону, что оперативник слушать не хотела.
На четвёртый день слежки агенты потерли интерес к жизни Ульрика Ожешко окончательно.
— Значит не он… — задумчиво сказал Матвей и сделал глоток из пластикового стаканчика.
— Если он действительно в этом замешан, он давно бы сообщил подельникам.
— Нужно проверить с кем ещё контактировал император, пока мы выслеживали Ожешко. Может быть он сказал о переносе в Москву кому-то ещё? Мы сможем спросить у него?
— Странно… — задумчиво произнесла Елизавета.
— Что?
— Половина восьмого. Зная Ожешко он задерживается на работе только в самых крайних случаях и то по личной просьбе императора.
— Может с женой поссорился и не хочет домой. Нам нужно проработать другие варианты, времени остаётся всё меньше.
— Давай ещё подождём? Не нравится мне всё это.
Матвей пожал плечами. Отказать своей напарнице он не мог, даже не смотря на то, что знал, что никогда его смелые фантазии не воплотятся в реальность.
Около полуночи Ожешко вышел из здания. Он выглядел нервным, посмотрел по сторонам и поднял воротник драпового пальто. Через несколько минут подъехало такси.
— Он же приехал на машине? — неуверенно спросил Матвей.
— Значит он явно не хочет, чтобы его номера святились на камерах города. Едем за ним.
— А если он поехал в бордель?
— Значит мы ошиблись, — Елизавета ехидно улыбнулась, — точней ты ошибся.
Такси Ожешко выехало в сторону Петроградского района. Елизавета держалась на расстоянии, но всё равно старалась максимально не попадать в поле зрения таксиста и тем более Ульрика Ожешко.
— Он едет точно не в бордель. — подытожила девушка.
— А куда тогда? — риторически спросил Матвей.
— Это становится интересно. Они выезжают на трассу… В Кронштадт. Остаётся только один вопрос: что нужно адвокату Его Сиятельства в городе-порту в такое время?
— Вот и узнаем. — улыбнулся Фёдоров-младший.
Такси Ожешко остановилось возле дома №4 на улице Соборной, он расплатился с извозчиком наличкой и оглядываясь зашёл в парадную дома. Не сговариваясь напарники выскочили из машины, чтобы проследовать за ним.
Через парадную Ульрик Ожешко прошёл во внутренний дворик здания. Дом оказался заброшенным, за ярким фасадом и хорошим ремонтом скрывалось абсолютно нежилая постройка, явно служившая прикрытием чему-то.