Адвокат ничего не ответил, но молчанием своим подтвердил то, что такой очевидной закономерности он не учёл. Он — человек, который всегда просчитывает на несколько шагов вперёд решил, что ему достанется кусок власти, который он заслужил. Как же он был глуп.
— Ваших показаний будет достаточно, пан Ожешко. Но ваш выбор не велик. Запишите всё в предсмертной записке. Тогда ваше имя не будет посрамлено, а наследие не будет разрушено.
После этих слов Елизавета вышла из комнаты допроса. Матвей бросил взгляд на трясущегося адвоката и вышел следом.
К Эдермессеру они зашли через несколько часов. Он спокойно сидел за столом, его руки были прикованы к специальному поручню. Пиджак он немого приспустил, чтобы дать спине хоть как-то обсохнуть. За всё это время он не попросил воды или сигарету. Только улыбался. И самодовольная улыбка его могла сойти за улыбку помешавшегося.
Матвей несколько минут смотрел на эту картину, стараясь не отводить взгляд от бешенных глаз Эдермессера.
— Чем вы так довольны, Валерий Александрович?
— С чего вы взяли, что я доволен, Матвей Евгеньевич? Я сижу здесь, прикованный к этой хреновине. Дома меня уже заждались. А вы, юноша, решили, что я — зло вселенского масштаба? Хотя честно вам признаюсь: я очень доволен. Доволен тем, что вашу наглую рожу попрут к чертям из СКВП, когда узнают что вы пытались сорвать подписание.
— Хорошая попытка… — улыбнулся Матвей, — Да вот только Ожешко всё нам рассказал. И о ваших мотивах, и о ваших наполеоновских планах.
— Рассказала что, простите? Он может вообще больной человек.
— Скажите, переход, который вы совершили сегодня, он был санкционирован? Ведь если нет — это жёсткое нарушение устава. Вы знаете это лучше меня. Скажите, вы и правда рассчитывали стать в этом объекте правителем новой России? Или хотели создать подобие Советского союза?! Как вы вообще себе это представляли?
— Молодой человек, я не понимаю о чём вы говорите. И не собираюсь продолжать это цирк. Может отпустите меня уже? Сделайте это сейчас и я замолвлю словечко о вас Раскалову. Переведётесь в архив. Может быть.
Он держался слишком спокойно. Чувствовал свою безнаказанность. Матвей понимал, что без признания Эдермессера будет сложно что либо доказать. Да, они получили показания Ожешко, но оно может быть интерпретировано как ложное обвинение.
В комнату постучали. Один из агентов ИСПВ, видно новичок, приоткрыл дверь и извинился за беспокойство.
— Госпожа Абрамова, — обратился он дрожащим голосом к Елизавете, — здесь человек… Он говорит, что это важно…
— Не сейчас! — рявкнула девушка.
— Прошу… Похоже это правда важно… — сказал новичок.
— Что там ещё?! — раздражённо спросила Елизавета.
Дверь в комнату допроса открылась полностью. На пороге появился молодой человек с взъерошенными волосами. Матвей от удивления открыл рот. Перед ними стоял Арсений Сапрыкин. Когда-то стажёр в отделе аналитики.
Эдермессер поменялся в лице. Самодовольная ухмылка испарилась, а вместо неё нарисовался звериный оскал.
— Здравствуйте… — тихим голосом произнёс Арсений, — Если вы позволите, я расскажу всё как было.
14
В комнате допроса стояла невыносимая духота, несмотря на пронизывающий холод за окном. Люминесцентная лампа, окрашивающая комнату в синеватый свет создавала настроение полной безнадёжности. Матвей и Елизавета сидели напротив Арсения Сапрыкина, когда-то стажёра отдела аналитики Службы контроля вселенских перемещений. Елизавета достала свой мобильный телефон, включила аудиозапись и положила его перед Арсением.
— Представьтесь. — попросила она.
— Меня зовут Арсений Сапрыкин. Я аналитик в Службе контроля вселенских перемещений.
— Как давно вы знакомы с Валерием Александровичем Эдермессером?
— С первого года обучения. Он преподавал нам особенности десятой классификации в Академии. Тогда, я так полагаю, он меня и приметил. Он знал мою сложную семейную ситуацию и всячески способствовал мне в получении стипендии, а так же пообещал сразу после выпуска взять на стажировку.
— Когда вы поступили на стажировку?
— Около года назад, но фактически она началась гораздо раньше. Для своей выпускной работы мне необходимо было проделать анализ объекта одной из классификаций. Для диплома я выбрал ваш. Первый переход произошёл четыре года назад, когда разговоров о заключении пакта и в помине не было. Эдермессер поручил разведчикам раздобыть как можно больше информации о вашем объекте. На тот момент это была стандартная процедура. Мы всегда изучаем особенности объектов для пополнения наших баз и для потенциального сотрудничества. Слишком много нюансов. Потому приходится собирать всю информацию. После возвращения разведчиков и моего анализа Эдермессер вызвал меня и ещё нескольких сотрудников, чьих имён я пока называть не буду, и рассказал о том, что в вашем объекте планируется революция. Он говорил, что она неизбежна, так как государственный строй устарел, а рабочий класс всё больше недоволен властью. Сложно представить, не так ли?