Елизавета кивнула, хотя представить себе подобную картину не могла.
— Мой следующий анализ был посвящен потенциальным союзникам. — продолжил Арсений, — Моей задачей было определить на основе полученных данных кто из приближённых императору окажет Эдермессеру непосильную помощь. Исходя из всех данных, идеальным кандидатом оказался Ульрик Ожешко. Поляк, обиженный в своё время императорской семьёй имел зуб на него. Подробностей я сейчас не вспомню, но похоже, что сын императора ухлёстывал за дочкой Ожешко.
— Подождите, — Елизавета немного опешила, — на тот момент дочери Ожешко было лет… девять.
— Всё верно. — грустно подметил Арсений, — В любом случае эту ситуацию умолчали. А Эдермессер получил козырь к себе в рукав. После договорённости с Ожешко, Валерий Александрович вынес на рассмотрение проект о заключении договора о сотрудничестве с объектом №К10—11. Параллельно, он и Ульрик выстраивали свою организацию здесь. Искали единомышленников и финансирование. Эдермессер смог убедить всех в СКВП, что заключение пакта о сотрудничестве — выгода для всех. Мы сможем приобретать у вас различные товары, произведения искусства, литературу, а вы, в свою очередь, создать новое туристическое направление. На самом же деле основной задачей Эдермессера был срыв этой сделки. Публичный. С резонансом на всю империю и близлежащие страны. На подписании, вместе с Раскаловым должен был присутствовать киллер, рождённый в нашем объекте. Эдермессер сослался бы на болезнь и не приехал. Киллер совершает убийство императора, или хотя бы покушение, дискредитируя тем самым власть.
— Каким образом? — спросила Елизавета, — Ведь если император остался бы жив, но народ бы поддержал его.
— Народ ждёт его смерти. — ответил Арсений, — Я провёл слишком много времени, анализируя каждый регион Российской империи. Император потерял доверие больше чем у восьмидесяти процентов населения. А оставшиеся двадцать, как вы можете догадаться, проживают в Петербурге и Москве. Ровно в тот момент, когда объявили бы о смерти императора, в каждом регионе люди вышли бы на улицу под предводительством поставленных Эдермессером людей. А сам Эдермессер, появился бы в нужный момент, как идеолог. Тот, кто за народ. Тот, кто даст им новое будущее. Революционер. Он кричал бы о том, что император договорился о сотрудничестве с теми, кто убил его. Что парламент не могут отличить друзей от врагов. Согласитесь, серьёзное основание для свержения власти? Тем более для тех, кто никогда не пользовался вашими… эм… горячими турами в другие миры, зато пашут на полях, пополняя казну. Границы бы закрыли, империя скорей всего бы распалась, а Эдермессер и его приближённые правили бы вашим государством.
— Слишком сложная модель. — подметил Матвей, — Не верится, что она осуществима.
— Не стоит его недооценивать, Матвей Евгеньевич. Эдермессер страшный человек и потрясающий манипулятор. Он узнаёт самые слабые места в человеке и настолько умело на них нажимает, что в итоге ты становишься заложником. Так произошло со мной. Моя мама больна уже много лет. Отец от нас ушёл, когда я был маленьким, денег в семье вечно не было. Мой дядя, сотрудник СКВП замолвил за меня словечко и определил в Академию. В первый семестр Эдермессер выплатил мне сумму, которой хватало на лечение и оставалось сверху. Как вы думаете, семнадцатилетний подросток отказался бы от такой возможности? Нет-нет, я понимаю, что совершил ошибку. Я понимаю, что меня накажут за преступления, которые я совершал. Но я хочу официально заявить, что готов на любое сотрудничество.
Елизавета остановила запись.
— Лиза, прости, — сказал Матвей, — Ты можешь дать нам пару минут?
Девушка одобрительно кивнула и вышла из комнаты допроса.
— Зачем? — спросил Фёдоров-младший, — Зачем ты в это влез?
— А разве теперь это имеет значение? Я совершил ошибку, Матвей. И понял это слишком поздно. Может быть мне дадут условный срок? Переведут в архив. Не поставят на мне крест?