— Алло? — послышался сонный голос Марченко.
— Привет, не разбудил?
— Да нет, валяюсь.
— Хорошо, что я тебя застал. Ты дома?
— Да. Сегодня тихий вечер наедине со своими мыслями.
— Не хочешь к Олегу поехать? С меня пиво.
— Слава богу, я уж думал так и проваляюсь сегодня на диване всю ночь. Выезжаю.
Матвей завершил звонок и вызвал в приложении такси.
До Маяковской добираться двадцать пять минут — огромный плюс ночных поездок по Москве. Он попросил таксиста остановить у одного из сталинских домов, расплатился и зашёл во двор, где возле одноэтажной постройки с сомнительной вывеской «Кафе» курил Егор.
— С возвращением! — крикнул тот.
— Да уж… С возвращением.
Они прошли внутрь. Олег жил прямо в своём кафе, потому быстренько подготовить столик и налить холодного пива не составило ему труда.
— Егор, вот ты же давно служишь? — спросил Матвей, отхлёбывая нефильтрованное пиво.
— Прилично, а что?
— Со мной на задании произошёл странный случай…
— Только не говори, что ты опять влюбился в кого-то!
— Нет… Только если по-дружески. Ты же знаешь зачем я ездил в десятую?
— Ну да, какой-то там пакт. Я не сильно интересуюсь классификациями кроме седьмой. Как тебе, понравилось там?
— Да, там действительно здорово. Знаешь, такая вариация на тему, а что если? Но я не к этому. Мы поймали плохих парней, одним из которых оказался…
— Эдермессер, да, это все уже знают. Идиот… Или гений. Чёрт его знает.
— Так вот одним из его помощников был паренёк, немного младше меня. Парень виноват, он помогал Эдермессеру, но у него на то были причины. Так вот, условиями заключения пакта выдвинули выдачу этого паренька вместе с Эдермессером.
— И?
— Их расстреляли. Обоих. И у меня нет ни капли жалости к Эдермессеру. Он реально идиот, мечтавший о мировом господстве. Но этот парень… Им манипулировали. А Раскалов даже не попытался его спасти…
— Ты серьёзно?! — спросил Егор с явным сарказмом, а потом добавил, — Раскалов? Спасти?! Да ему плевать. И на паренька твоего, и на меня, и на тебя. Раскалов потому и Раскалов! Он идёт как танк, понимаешь? Он снесёт всё на своём пути, когда ему это нужно. А паренёк… Согласен, ошибаются все. Но он, видимо ошибся слишком серьёзно.
— То есть система превыше всего? К чёрту жизни, к чёрту правила? Только система. Ничего больше. А мы винтики в ней и шестерёнки?
— Знаешь, почему я выбрал одну классификацию, а не ношусь по всем как ты и другие? В большинстве из объектов седьмой всё мертво. А то, что мертво — убить нельзя. И ни Раскалов, ни Кашалотов, ни кто-либо другой ненавидят там бывать. Грязь, радиация, кислотные дожди. Чёрт, я себе лет пятнадцать уже убавил, находясь там. И только потому, что там их всех нет, я чувствую там себя по-настоящему живым.
— А если было бы не так?
— В смысле?
— Если бы во главе всего стояла не система, а человек?
— Такие времена были. Но прошли. Твой отец за каждого оперативника вставал грудью. А когда он ушёл… Давай честно, к нам и раньше-то относились как к солдатам, а сейчас так и вовсе мы стали пушечным мясом.
— Ты бы хотел это изменить?
— А как это изменишь? Из СКВП не уходят, ты же знаешь. Твой отец ещё жив только потому, что у него в кармане важные политики, которые могут пригодиться службе. Посуди сам: погибшего на задании официально сбивает машина, или он сгорает в пожаре. Нас не существует, Матвей. В нашем мире мы… призраки.
— А если я скажу, что изменить это возможно?
— То я скажу, что тебе хватит пить. Это наша работа, приятель. Мы выбрали этот путь и должны ему следовать. Даже если нам это не нравится. — он сделал паузу и глотнул пива, — Что, не учили такому в Академии, а?
— Да уж… — сказал Матвей, — Не учили.
19
После задания Матвей отгулял положенные три дня и приехал в НИИ на улице Профсоюзной. Он поздоровался с охраной на КПП и спустился на нижний этаж, который сотрудники НИИ привыкли считать опечатанным подвалом. Пройдя до конца коридора оперативник подошёл к небольшому окошку с решёткой.
— Здравствуйте. Фёдоров.
Тучная женщина с жидкими волосами по ту сторону окошка, не произнеся ни слова протянула Матвею красную папку с новым заданием.
Уже по родным коридорам он прошёл к кабинету с массивной дубовой дверью за которой от всего мира старался скрыться Игорь Сергеевич Кашалотов. Матвей постучал и не дожидаясь приглашения зашёл ровно в 10:00.