Матвей стоял у входа в НИИ совершенно растерянный. Только что ему позвонил директор СКВП и пригласил подъехать к нему в ресторан. Такое случается не каждый день.
Очень быстро Матвей вызвал такси, не обращая внимания на повышенный коэффициент стоимости. До сити он добрался минут за двадцать, спасибо выделенным полосам, так бы потратил в два раза больше времени.
Он зашёл в башню «Око», на скоростном лифте поднялся на нужный этаж и через несколько коридоров прошёл в ресторан. Атмосферу внутри можно назвать уютной, с лёгкой поправкой на современность. С одной стороны барная стойка, стилизованная под русскую печь, а с другой — панорамный вид на Москву. Раскалов был единственным гостем ресторана. Он мог себе позволить выкупить на час-полтора всё заведение, чтобы пообедать в одиночестве или провести встречу. Матвей подошёл к Раскалову и попросил разрешения присесть. Анатолий Эдуардович жестом пригласил оперативника присоединиться к обеду.
Молоденькая официантка, явно студентка, которой очень повезло устроиться в этот ресторан на подработку, спросила молодого человека что он будет, Матвей заказал чашку кофе и стакан воды, промочить горло.
— Вы не голодны? — заботливо спросил Раскалов, черпая борщ серебряной ложкой.
— Нет, благодарю вас. — старался держаться спокойно Матвей.
— А зря. Сейчас время обеда. И вам, как молодому оперативнику просто необходимо поддерживать себя в тонусе. — он ещё раз зачерпнул борщ, — Я хотел поблагодарить вас, Матвей. Вы прекрасно справились с работой в К10—11.
— Спасибо, Анатолий Эдуардович. Я выполнял свою работу.
— Именно! — от радости он поднял ложку вверх и капли борща попали на скатерть соседнего столика, — Как же приятно видеть, что среди молодых агентов есть преданные работе люди. А не то, что идеалисты, вроде этого… Как его… Сапрыкина.
Оперативника задели слова директора, но он не отреагировал.
— Матвей, у меня к вам будет персональное поручение. Скажу честно, прежде чем обратиться к вам, я навёл о вас справки. Попросил дать о вас рекомендацию Кашалотова, Митрошина, даже Николаева.
— Рустема Гурьевича?
— Его самого. Кто как не ректор Академии СКВП даст информацию о наших студентах? У вас потрясающий послужной список. Вы — лучший выпускник Академии, выполнили несколько блестящих заданий средней сложности и два повышенной. Пусть и с небольшими оговорками. Однако, вы тот человек, которому дирекция и правление службы может довериться. По крайней мере мы хотим в это верить.
— Спасибо за тёплые слова. Чем я могу быть полезен, Анатолий Эдуардович?
— Дело крайне конфиденциальное, Матвей. Дело в том, что в нескольких объектах дружественных нам периодически возникают ситуации, требующие нашего вмешательства немедленно. Как вы думаете, молодой человек, со сколькими объектами мы сотрудничаем?
Оперативник выдержал паузу.
— Не отвечайте. Всех всё равно не сосчитать. А если учитывать постоянное деление мультивселенной… В общем много. На протяжении тридцати лет мы аккуратно налаживаем контакты. Наши разведчики работают в местах, которые невозможно представить и только 2% объектов подходят нам в плане сотрудничества. 2%, Матвей! Именно поэтому мы крайне дорожим этими двумя процентами. — он сделал глоток воды и продолжил, — Один из объектов весьма спорен. Не многие в СКВП понимают насколько он важен для нас и порой требуют закрыть с ним границы и прекратить торговые отношения. Я, конечно же, говорю о шестнадцатой классификации. Объект №К16—41. Вы же знаете этот объект, не так ли?
— Конечно. — Матвей неодобрительно отвёл глаза и уставился на пустой, кристально чистый стакан, — Не могу сказать, что я фанат… Этого места.
— Я понимаю, понимаю, дорогой мой. — голос Раскалова звучал спокойно и уважительно, — но тем не менее. Работа есть работа. Один из… скажем так… приближённых к местному правлению аналога нашей службы стал слишком опасен для нас. Этого человека зовут Герман Хаас. Их контора по сути занимается тем же, что и мы и до недавних пор всё было замечательно. Теперь же они подняли стоимость на товары, производимые в К16—41 почти в три раза, а последние несколько сделок оказались под угрозой срыва из-за халатности этого человека. Халатность, как мы с вами понимаем — это предлог. По факту этот змей планирует избавиться от местного директора службы и навсегда расторгнуть отношения с нашим объектом.
— Почему? — спросил Матвей, — Зачем это ему, с учётом того, что товарооборот наших служб — это один из основных видов дохода?