Дверь открылась автоматически, как только они подошли к квартире. Хакер пригласил их внутрь таким образом. Он сидел по середине комнаты в удобном кресле в очках виртуальной, окутанный множеством проводов, словно паутиной. Вокруг были разбросаны бутылки из-под питательных коктейлей, да и вообще квартира давно требовала генеральной уборки.
— Неожиданно приятный сюрприз. — тихо сказал Роберт, не снимая очков, — Что-то случилось?
— Привет, дружище, нет, ничего такого. — Матвей подошёл ближе, — Мне нужно встретиться с Елистратовым.
— Снова? — в голосе хакера промелькнула нотка удивления, — Ты хочешь сказать, что время пришло?
— Пока я ничего не хочу сказать. — Матвей посмотрел на Рыжего, тот поднял большой палец вверх, — Мне просто нужно с ним поговорить.
— Хорошо.
Послышался металлический звук. Очки виртуальной реальности аккуратно отъехали от лица хакера и поднялись вверх. Под ними скрывались красные от усталости и напряжения глаза, окружённые синяками. Роберт повернул голову вправо и достал за креслом кабель с патч-кордом. Свободной рукой он поправил сальные волосы, а затем вставил кабель себе за ухо в специальный разъём. Рыжий как ни в чём не бывало ковырялся в титановых вставках, вместо зубов, Матвей же скрестил руки на груди и с интересом наблюдал за происходящим.
— Он на связи. — произнёс Роберт, — Сегодня, в 21:00. В «Переулке дьявола». Он будет.
— Спасибо. — поблагодарил хакера Матвей, — Будем на связи.
— А как иначе? — улыбнулся Роберт, — Хорошего дня, господа.
Оперативник развернулся и последовал к выходу, Рыжий поспешил за ним. Очки виртуальной реальности медленно опустились и вновь прильнули к лицу хакера.
16
В месте, где постоянно царит полумрак очень легко перепутать день с ночью. Рыжий вилял по узким улицам Сочи, обгоняя зазевавшихся водителей, пока Матвей прокручивал в голове что он скажет полицейскому, выбравшему оппозиционную сторону.
«Переулок дьявола» получил своё название в то время, когда нижним уровнем правили банды. Самая кровожадная из них, «Диаболо» славилась самыми отпетыми негодяями во всей Новой России. Убийство для них было самым скромным развлечением, а гораздо больший интерес у членов банды вызывали пытки, издевательства и насилие. Ходили слухи, что их предводитель продал душу дьяволу и стал его самым любимым слугой.
Корпорация впервые за долгое время вмешалась в жизнь нижнего уровня. Они уничтожили всю банду в один день, испепелив несколько кварталов города. С тех пор стены домов на улицах, принадлежавших когда-то банде покрыты чёрной сажей, а запах сгоревшей плоти чувствуется и по сей день. Тогда «МегаТех» раз и навсегда показали другим бандам, что правят страной они и если найдётся тот, кто будет мешать им в этом — их ждёт страшная кара.
Обычные люди благодарили «МегаТех» за избавление от террористов, но были и те, кто считал её действия неприемлемым. Немногие последователи сделали из переулка, где находился штаб банды святое место, куда приносились поминальные подарки. Со временем «Диаболо» стали историей, а переулок единственным напоминанием о существовании группировки.
Роман Елистратов докуривал уже четвёртую сигарету за пятнадцать минут. Дома его ждала жена, которую он любил всем сердцем, но она не разговаривала с ним. Она не разговаривала ни с кем. В тот страшный день, когда их маленькое сокровище сделало последних выдох, она замолчала. Её мир перестал существовать, как перестал существовать и Роман, потому что являлся частью этого мира. Она не ела, редко выпивала стакан воды и всё время сидела возле небольшой кроватки, погружённая в свои мысли, а может быть воспоминания. В тот страшный день Елистратов потерял не только единственного ребёнка, но и жену.
Тогда он дал себе слово уничтожить. Уничтожить каждую мразь, которая находилась в комиссии по рассмотрению выплат на лечение. Каждого начальника. Каждого чиновника. Всех, кто причастен к его трагедии.
Таких как он, людей в форме, пострадавших от рук «МегаТех» оказалось больше, чем он думал. Корпорация использовала их как пушечное мясо, не задумываясь об их семьях, здоровье, социальном обеспечении. Все они, как и Роман Елистратов хотели одного — достойного обращения к себе и своим близким за неблагодарную работу.