— Послушайте, я не причиню вам вреда. — сказал он, — незачем направлять на меня оружие.
— Замолчи. — скомандовал Матвей и обошёл его сзади, — руки не опускать. Вперёд.
Подоспевший Тихон так же держал на мушке молодого человека. Тот не выглядел испуганным, наоборот, он словно был готов к подобному исходу. Матвею сразу бросились в глаза джинсы молодого человека и ботинки-гриндерсы, совершенно не заляпанные грязью.
Это произошло.
— Кто ты такой и что здесь делаешь? — спросил Тихон, не опуская автомата.
— Моё имя не важно, — молодой человек опустил руки, — как и откуда я. Важно то, что я могу вам дать. Шанс.
Он улыбнулся белоснежной улыбкой.
— Очередной псих! — ругнулся Тихон, — Не испытывай моё терпение, красавчик. Руки подними.
— Позвольте я вам кое что покажу… — молодой человек потянулся в карман джинс, за что сразу поплатился.
Тихон не раздумывая ударил парня прикладом. Тот сложился пополам и упал на бок. На всякий случай сероглазый прописал кирзовым сапогом ему в живот. Молодой человек закашлялся, попытался что-то сказать, но не успел: второй удар прикладом вырубил парня.
— Давай его в каземат. Посмотрим, какой путь его ожидает.
Матвей кивнул и приподнял обмякшего молодого человека за подмышки. Из кармана выпал небольшой прямоугольник чёрного цвета. Его лицевая сторона была из тёмного стекла, а внизу прямоугольника разместился небольшой кружок не больше сантиметра диаметром. Тыльная сторона отдавала серым цветом, но что Тихону бросилось в глаза, так это очертание откусанного яблока, выгравированного на алюминии.
— Что это за хрень?! — испуганно спросил Тихон.
— Не знаю. — соврал Матвей и наклонился поднять прямоугольник.
— Не трогай!!! — крикнул Тихон, — Может это бомба какая-то! Выкинь!
— Спокойно, — сказал Матвей, — маловат для бомбы. Я себе пока оставлю.
Тихон не одобрил решения Матвея, но и спорить не стал.
Оперативник приволок молодого человека в каземат, где они с Марченко провели свои первые дни в Просветлении. Матвей был на сто процентов уверен, что это один из членов банды. Не просто так он заявился среди ночи в одежде, не соответствующей классификации, да ещё и с мобильным телефоном из другого объекта. А значит всё идёт по сценарию.
Пусть не так гладко, но по сценарию.
13
С каждым новым движением бёдер милой блондинки Марченко чувствовал, как ему в спину упирается пружина матраца. Это доставляло ему ужасный дискомфорт, но прерывать столь приятный процесс он не собирался. Мысли в голове путались. Напряжение всё нарастало.
— Егор! — послышался крик Матвея у входной двери. — Егор, вставай! Быстро.
Блондинка остановилась.
— Какого?! — возмущенно спросила она тонким голосом.
— Не знаю, красавица, но он сейчас об этом пожалеет.
Егор аккуратно снял с себя девушку, обернулся старой тряпкой, которая заменяла ему полотенце и вышел к напарнику.
— Ну ты, конечно, вовремя, блин! Что стряслось?!
Матвей ничего не ответил, а просто показал ему мобильный телефон.
— Ты откуда это взял?!
— Отобрал у заблудшей души. Мы с Тихоном были на посту. Появился парень. Хотел поговорить. Сейчас он в клетке. А телефон у него вывалился из кармана.
— Отлично, — обрадовался Егор, — значит мы на верном пути. Кто ещё в курсе?
— С утра Тихон доложит Старшему. Дальше он будет решать. Но лёд тронулся.
— Это точно. Никому не отдавай мобильник. Пароль стоит?
— Угу.
— Чёрт. Прислони его палец, пока он без сознания.
— Рискованно. Но это один из них. Я нутром чую.
— Нутром он чует. Ладно, пёс с ним. Посмотрим, что скажет Старший.
На утро Старший не придал значения произошедшему событию, не смотря ни на внешний вид пленника, ни на аппарат, который присвоил себе Матвей. Он просто велел кормить юношу один раз в день остатками от ужина.
Пять дней спустя он подозвал к себе Тихона и Матвея, чтобы те привели к нему молодого человека. Он стал готов его выслушать.
Матвей спустился к каземату и открыл дверь.
— Встать! — скомандовал он, — На выход!
Фёдоров-младший вёл молодого человека по той же дороге, что и почти полгода назад вели его самого. Люди косились на юношу. Его нестандартная для этих мест ухоженность привлекала к себе, даже не смотря на несколько дней в камере. У входа в главное здание Просветления Матвей повернулся к молодому человеку и произнёс слова, которые не ожидал, что будет произносить: