Совершив переход чиновник приказал встречающим его агентам СКВП следовать за ним и прихватить с собой Матвея. Они отправились прямиком в здание НИИ на Профсоюзной улице, где Раскалову и Кашалотову сообщили о произошедшем.
Матвей сидел на неудобном стуле возле кабинета директора СКВП, прислушиваясь что они обсуждают. Только иногда Михаил Александрович переходил на крик, заявляя, что это возмутительно и это выглядит как саботаж. Через час он вышел весь взмыленный, сжав кулаки. Матвея чиновник даже не заметил. Следом вышел Кашалотов и пригласил Матвея войти.
Никогда ещё Матвей не был в кабинете директора СКВП, но повод побывать в нём оказался не самым приятным. Кабинет Анатолия Эдуардовича Раскалова показался Матвею на удивление скромным. Никаких дубовых панелей, как это принято в верхушке власти, портретов или дорогущей мебели. Нежно-бежевые стены, обычный стол и кресло из магазина-производителя ширпотреба, огромная электронная карта на стене. Она сразу бросилась Фёдорову-младшему в глаза. Синий космос с множеством красных и оранжевых огоньков.
Раскалов выглядел очень уставшим. Высокий, статный мужчина, на вид шестидесяти лет сидел в кресле сложа руки. Кашалотов громко выдохнул и сел возле Раскалова, по другую сторону стола.
— Сядь. — сказал он. — Ты нарушил четыре статьи, Матвей.
— Игорь Сергеевич, я могу всё объяснить. Это не просто происшествие. За ним охотились, причем кто-то знал, что он будет в К18—27. Скорей всего за нами следили. Нам нужно понять кто и зачем…
— Матвей Евгеньевич, — тихо сказал Раскалов, — дело в том, что вы поставили личное дело в противовес работе. СКВП слишком много раз шли вам на встречу, но вместо благодарности и верной службы вы решили, что мы — это ваша личная исполнялка желаний. По всей строгости я должен лишить вас возможности работать в СКВП.
— Значит, я попаду в аварию? — прикрикнул Матвей, — Или должен совершить суицид? Вы думаете, я не знаю, как тут всё устроено?! Анатолий Эдуардович, я готов загладить свою вину. Как угодно. Я смогу расследовать это дело, понять кто пытался убить нашего чиновника, кто его спас. Дайте мне шанс. Прошу вас.
— Даже из глубокого уважения к вашему отцу я не могу этого сделать. — ответил Раскалов, — Тем более мы итак знаем что произошло. И вы никак не могли повлиять на ход событий, на Михаила Александровича всё равно было бы совершено покушение.
— Что?! Но как?!
— Это подготовленная операция. Мы пока не знаем кто, но мы точно знаем, что цель этой операции — подрыв деятельности СКВП. Однако, к вам это больше никакого отношения не имеет.
Матвей испуганно начал почёсывать указательный палец правой руки.
— Михаил Александрович требует вашего увольнения. Я подключил вашего отца. Он смог убедить Михаила Александровича, что увольнение — это не выход. Потому нами был достигнут компромисс. — Раскалов поднялся с кресла, Матвей тут же встал следом, — Вы переводитесь в архив. Больше вы не имеете права на оперативную деятельность.
Кашалотов молча наблюдал за убитым новостью Матвеем. Спорить смысла не имело, это решение, которое удовлетворяло все стороны, кроме, конечно, самого Матвея, но сделать с этим он ничего не мог. Просто уйти со службы и работать где-то ещё ему не могли позволить, а архив — это то самое место, где он всегда будет под присмотром, но никогда больше не сможет отправляться в другие объекты.
— Приступаете через месяц. — командным тоном сказал Раскалов, — Вы свободны.
ЭПИЛОГ
Эля проснулась на мягкой постели с первыми лучами солнца. Сладко потянувшись, она рукой проверила на месте ли её любимый, но его рядом не было. Девушка открыла один глаз и оглядела номер отеля «Мариотт» в самом сердце Парижа. Он стоил явно дороже остальных, но это была цена за прекрасный вид на Эйфелеву башню.
С небольшого балкона она слышала два голоса — её мужа, сотрудника архива СКВП и его отца, легендарного оперативника, который говорил с ним по видеосвязи.
— Я всё понимаю, — говорил Матвей, — но мог ли я поступить иначе?
— Конечно не мог, сынок, — прерываясь говорил Евгений Николаевич, — ты поступил как мужчина. Я бы сделал тоже самое.
— Ты бы не взял жену на задание.