— Братья и сёстры, сегодняшний совет я хочу начать с важной новости, – начала Кедриц на ливире – государственном языке Кэранды. Её голос чуть подрагивал, выдавая страх перед тем, чем она хотела поделиться. — Как мы все знаем, Альтосу грозят скорые перемены, уже через полгода нас ждёт переворот. Но до сегодняшнего дня мы могли лишь предполагать, кто станет двигателем этого события. На мгновение герцогиня остановилась, дабы уловить на лицах присутствующих мельчайшие знаки страха, интереса, уверенности и прочих чувств, что витали в воздухе. — Сегодняшняя ночь стала поворотной для меня и моей семьи… - слова давались непросто. — Ко мне пришло видение о том, что переворот совершит мой младший сын, Веллас.
В зале пронёсся шёпот. Тарвин внимательно наблюдал за Кедриц, замечая страх в её голосе, боль в глазах и слабость. Долгожданная слабость жрицы, что стала знаком для него – нужно действовать. Услышав о Велласе, Тарвин удивлённо поднял бровь. Сомневаться в правдивости видения жрицы не было причин.
— Госпожа, эта весть действительно важна для нас, но хотелось бы добавить… - Тарвин быстро оглянулся, оценивая обстановку в зале. — Согласитесь, в последнее время на вас навалилось множество трудностей. Мы ценим вас и вашу мудрость, но Культ не щадит слабых… - тон рыжего советника был уважительным, но с едва уловимой насмешкой.
— Возможно, на время вам стоит передать руководство Культом кому-то другому, пока ваши силы не истощили вас.
Слова Тарвина резали словно нож. Кедриц сжала подлокотники кресла, чувствуя на себе взгляды, некоторые – сочувствующие, другие – холодные, оценивающие.
— Я благодарю за заботу, Тарвин, — голос герцогини был спокойным, но внутри она знала, что пригрела рядом с собой змею. — Но я глава Культа по силе, мой дар не ослаб, несмотря на обстоятельства, — её взгляд устремился прямо в глаза Тарвина, это был вызов.
Он не отвёл глаз. Наоборот, Тарвин расправил плечи, чуть приподнял подбородок. В зале воцарилась тишина. Жрица сосредоточилась на образе своего советника, проникая сквозь его физическую оболочку прямо в душу. На пути ей встретилась неслабая защита, которую она не без усилий смогла пробить. Мужчина пошатнулся, почувствовав, как холодок распространяется по телу, в голове будто заскреблись мыши. Воздух в зале сгустился, Дариевы дети почувствовали, как невидимая сила волной распространяется по комнате. Стол мелко задрожал, а кубки с водой задребезжали. Кедриц погрузилась в сознание Тарвина, обжигая его холодом изнутри. Она видела, как внутри него распространяется страх, перекрывая былую уверенность, как он старается спрятать от её взора свои замыслы и тёмные мысли.
Внезапно, неизвестного рода слабость пронеслась по телу Кедриц, заставляя её выйти из сознания Тарвина. Сила, призванная герцогиней, утихла, воздух рассеялся, а стол успокоил свою безумную дрожь. Женщина откинулась на кресле, руки на подлокотниках дрожали, а дыхание стало прерывистым. Скрыть своё состояние стало невозможно, все видели, как госпожа ослабла.
Губы Тарвина изогнулись в едва заметной улыбке. «Что и требовалось доказать», — думал он, пытаясь придти в себя.
Все присутствующие видели, как быстро Кедриц забралась в сознание такого крепкого человека, как Тарвин, все почувствовали её силу, что пронизывала зал минуту назад. Но в то же время все видели, как нечто помешало герцогине задержаться в разуме мужчины и заставило выйти из транса. Никто не осмеливался поддержать сторону Тарвина, заставляя Госпожу временно отказаться от должности, но тем не менее в головах многих росло недоверие к руководству Кедриц.
— Прошу больше не ставить под сомнение мою компетенцию, — произнесла Кедриц, выпрямляясь. — Теперь — к делу. Леди Морталь, что слышно от Акара?
Немолодая темноволосая женщина оживилась и с заметным южным акцентом доложила:
— Мои люди сообщают о военной подготовке Акара, госпожа. Сейчас неизвестно, на что направлена эта активность, но нельзя исключать скорого нападения на Кэранду.
Совет продолжился, погружаясь в отчёты и стратегии. Но воздух оставался натянутым, словно струна перед разрывом. Кедриц и другие сторонники Культа строили планы по сохранению баланса в мире, пока это ещё было возможно. Тарвин молчал, всё ещё собранный, всё ещё наблюдающий, в уме выстраивая собственную игру.
Интенсивная тренировка перед днём поединков прошла успешно. Запыхавшийся, мокрый Адам, мышцы которого напряжённо пульсировали, тяжело шагал через самую чащу императорского сада. Он возвращался в гостевое крыло из самого отдаленного места при дворце — тренировочной площадки. Солнце медленно заходило, слабо освещая тропинку между плодовых деревьев, что уже активно цвели. Адам проклинал свой меч, который внезапно стал намного тяжелее. Вдруг тропа стала шире, а деревья реже, справа показались белые колонны. Парень замедлил шаг, пригляделся. Это была небольшая постройка из мрамора, стоящая посреди сада.