Адам свернул со своего пути и как-то инстинктивно тихо, почти крадясь, подошёл ближе. Между колоннами — стены, на них — скульптуры, возможно, Дария и жриц после него или древних богов, в чем простой воин не разбирался. Окна были большими, в пол, и не были застеклены. Колонны невысокие, но красивые, резные. Смуглый юноша сделал ещё несколько шагов к строению, поднялся по ступенькам и остановился. Внутри была купальня, больше похожая на храм. Посередине — небольшой бассейн с водой, с поверхности которой поднимался пар. Вокруг нагретые котлы и каменные выступы, на которых лежали полотенца и гигиенические средства.
Вдруг Адам замер – из-за одной из колонн показалась фигура. Девушка в шелковом халате с длинной белой косой медленно шла к середине комнаты спиной к Адаму. Это была Кедриц! Кто ещё из женщин при дворе имеет такие белоснежные волосы? От резкого осознания сердце забилось быстрее, но разум накрыло оцепенение, парень затаился на входе и не мог пошевелиться.
Герцогиня остановилась у края бассейна и распустила волосы, что волнами упали на спину. Через несколько мгновений на пол опустился халат, оставив Кедриц полностью обнаженной. На секунду у Адама затуманилось перед глазами, и он подорвался, чтобы поскорее покинуть это место, но остановился и снова бросил взгляд на Кедриц. Её тело было бледным, как снег, закатное солнце мягко освещало её кожу красным светом, волосы спускались по худой спине, виднелись ребра. Талия была тонкой и контрастировала с округлыми бедрами, что так и манили парня. Он знал, что смотрит на то, что было запретным. За то, что он позволяет себе видеть это, полагается выжечь Адаму глаза, но он не мог пошевелиться. Он не мог ступить и шагу к выходу, не мог смущённо отвести взгляд и убежать, он только смотрел. Дыхание стало прерывистым и тяжёлым, юноша попытался скрыть его, закрыв рот рукой, не отводя взгляд от герцогини. Адам был уверен – её обнаженное тело станет лучшей картиной, что он когда-либо увидел. Ничто не сможет сравниться с красотой её тела, ни дочь самого Императора, ни лучшая картина самого известного художника. Её стройные ноги, этот промежуток между бедрами, чуть напряжённые мышцы на икрах – всё это было так прекрасно, что, кажется, могло довести парня до слёз.
Кедриц переступила край бассейна и начала медленно спускаться в него. Парень, на лице которого застыл шок, вдруг пришел в себя и, почувствовав, как кровь от страха закипела, бросился бежать. Адам долго не мог остановиться, так, будто за ним кто-то гонится, и наконец прекратил бежать только перед выходом из сада.
***
Вечер после совета хотелось сгладить чем-то расслабляющим. Купальня в глуши, о которой Кедриц рассказал Сервиос, была сейчас кстати. По его словам, это было приватное место, о котором не знал никто, кроме Императорской семьи и слуг, что заходили туда только по приказу. В такой глубине сада чужакам делать было нечего. Сад был прекрасен в эту вечернюю пору. Листья деревьев тихонько шелестели от лёгкого ветра, на земле лежали лепестки цветов, осыпавшиеся с кустов, рядом с купальней тёк ручеёк.
Всего каких-то 50 лет назад Неррон Йофрейн положил начало самому большому саду в Альтосе, на месте которого раньше рос густой лес. Здесь молодой Император дал волю своим чувствам, своей любви к леди Вэнь Лин. Их союз в те годы был многообещающим, культ одобрил миледи из земель Галлисира, Неррону вскружила голову любовь. Он посвятил ей множество других особенных мест Альтоса, выстраивая огромные соборы и мосты, но этот союз всё не давал Императору наследников. Опьянённый юноша не видел угрозы, что дышала в спину ему много лет, продолжая посвящать всего себя таинственной спутнице, что всегда была загадочна и немногословна. За этой загадочностью стояла тайна, что в один момент как нож воткнулась в спину Йофрейна. Миледи оказалась неверна Неррону, за что вместе со своим любовником лишилась головы. Тот миг, когда всё вскрылось, потряс Императора, гнев которого обрушился на всю Фамилию Лин. Галлисир потерпел множество разрушительных военных конфликтов с Кэрандой, которые до сих пор отзываются в политике государства. За полвека напряжение между странами не остыло, обе стороны конфликта помнят, кто забрал у Лин наследницу и кто отнял у Императора веру в любовь.